Новые колёса

АВАНТЮРИСТЫ В КЁНИГСБЕРГЕ.
Здесь любовница царя Петра отдавалась матросам в порту

Наша сегодняшняя “прогулка” - по Кёнигсбергу очень странных людей.

О “чудаках-оригиналах”, родившихся в столице Восточной Пруссии, мы уже как-то рассказывали. Но этот край, как сверхмощный магнит, буквально во все времена притягивал и оригиналов из сопредельной державы. Нашенских, русопятых, представленных в ассортименте - от жалких неудачников до записных авантюристов.

Наглотался серебряных рублей

Среди неудачников первым можно назвать крестьянина Агафона Аристова из глухой деревни Осиновцы Вяземского уезда Тверской губернии. В 1794 году бедолага нанялся в работники к одному купцу, который заслал его по своим торговым делам в Польшу.

Как добирался Агафон из Тверской губернии в Польшу - отдельная песня. ДВАЖДЫ (!) по дороге его грабили - и оба раза он успевал наглотаться серебряных рублей прежде, чем их отберут разбойники. А потом, извините, приходилось ждать, пока монетки естественным путём не покинут утробу...

В Варшаве Агафон оказался аккурат в тот самый момент, когда там началось анти-русское восстание под руководством Тадеуша Костюшко. Аристова, простодушно заговорившего по-русски в толпе распалённых поляков (“А чегой-то у вас тут, ребята? Ась?..”), чуть не зарубили на месте.

Но... паны сцепились между собой за право с ОДНОГО раза снести ненавистную “московитскую” голову с плеч. Не договорившись, решили запереть Агафона в погребе. Дескать, утром разберёмся. Агафону удалось бежать. Он добрался до прусской границы, откуда его препроводили в Кёнигсберг. Российский консул Исаков посадил крестьянина на корабль “Анна Катарина”, 30 июля 1794 года отправившийся в Россию и... затонувший тремя днями позже. Такова се ля ви, как говорят у них!..

Малиновые волосы

Степень “удачливости” Агафона Аристова - своеобразная точка отсчёта. Но совсем недалеко от него ушёл, к примеру, профессиональный революционер, большевик Иван Бабушкин (тот самый, в чью честь названа станция Московского метро). В августе 1902 года Иван Васильевич бежал из тюрьмы и должен был нелегально перейти через границу в Восточную Пруссию. По Эйдкуненом (ныне погранпереход Чернышевское) его встретили немецкие гимназисты, которые взялись проводить его до Кёнигсберга и посадить на поезд, следующий далее в Европу. Для маскировки Бабушкину выкрасили волосы в тёмный цвет (от природы он был светло-русым)...

Как только Бабушкин оказался в Кёнигсберге на железнодорожном вокзале, волосы... превратились в малиновые! Пришлось спешно, натянув шляпу поглубже, искать пристанище и бриться налысо. А потом долго оттирать краску, въевшуюся в кожу головы.

С пулей в голове

Был и ещё один хронически невезучий - Михаил Балк. Профессиональный военный, который принял участие в битве под Аустерлицем в 1805 году - и был ранен в руку. Подлечившись, “вписался” в прусскую кампанию 1806-1807 гг. За битву под Прейсиш-Эйлау получил орден Св. Георгия 4‑й степени - и был ранен в плечо. Отказался убыть на лечение - и едва не погиб в сражении под Фридландом (Правдинском): картечью Балку сорвало часть черепа.

Ему сделали невероятную по тем временам операцию: заменили разможжённый фрагмент серебряной пластиной. Балк выжил. Страдая чудовищными головными болями, он всё же продолжал служить, стал генерал-майором, участвовал в войне 1812 года. И снова был ранен в голову! Пулей, которая застряла в черепе так прочно, что извлекать её побоялись. Нашпигованный свинцом и серебром, Балк вернулся в строй, командовал дивизией - и умер несколько лет спустя.

Наставил рога немецкому гусару

Ещё один образец сомнительной везучести - инженерный прапорщик Григорьев. В ходе семилетней войны (1756-1763) он прибыл в Кёниг­сберг, где занимался ремонтом Фридрихсбургской крепости. Григорьева определили на постой в дом Луизы Граф, бывшей замужем за вахмистром прусского гусарского полка Христофором Графом. Но Григорьев, знавший немецкий и - несмотря на офицерское звание - умело выполнявший работу по дому, очаровал Луизу. И сам влюбился, хотя у фрау было пятеро детей.

Ресторан “Блютгерихт”

В ноябре 1758 года Луиза получила известие о том, что её муж скончался от ран в одном из госпиталей. Через месяц Григорьев сделал ей предложение. В январе Луизу крестили в православие, и под именем Анна она вступила в новый брак.

Но... её сосед, портной, Иоганн Готлиб Варт, донёс в магистрат о том, что-де Григорьев женился на замужней. Из магистрата (озабоченного тем, что Григорьев увезёт Анну-Луизу, а вместе с ней “уедет” и её имущество) пожаловались тогдашнему губернатору Корфу - и Григорьева посадили под стражу в ту же крепость, которую он ремонтировал. (Вникать в обстоятельства дела Корф посчитал излишним.)

В крепости Григорьев провёл почти год - пока прошение, которое помог составить несчастливой Анне-Луизе Андрей Болотов, не попало на стол к императрице Елизавете. Та вчиталась - и сказала несколько слов на том “самом русском”, которым виртуозно владела. Корф получил из Петербурга гневное письмо - и распоряжение за свой счёт отправить Григорьева с женой и детьми в Россию. А через некоторое время Григорьев умер.

Судьба “дважды вдовы” и её детей неизвестна. Возможно, они вернулись в Кёнигсберг. А может, остались в России, как сотни их соотечественников.

Заспиртованная девица Гамильтон

Настоящей “звездой” на “авантюрном небосклоне” была некая Мария Гамонтова (Гамильтон). Происходила она из древнейшего шотландско-датского рода, представители которого поселились в России при Иване Грозном.

 

В 1713 году Мария сумела очаровать Екатерину, жену Петра I, и закрепиться в ближайшем окружении царя и царицы. Активно соблазняла Петра - и на некоторое время стала предметом его увлечения. Ублажала также и Меньшикова (тому было не привыкать делить женщин с Петром - причём Пётр “вступал в игру” уже после синеглазого красавца Александра Даниловича).

В январе 1717 года в составе царской свиты “девица Гамильтон” отправилась за границу. В ходе этого путешествия дважды посетила Кёнигсберг. Во второй раз - по некоторым данным - здесь она родила. Может быть, от Петра. Но ребёнок то был ею удавлен, то ли и впрямь - как было объявлено Петру - родился мёртвеньким.

(Мальчик, наверно, остался бы цел - Пётр нуждался в наследнике трона, а девочка никому оказалась не нужной - и в первую очередь, матери, которой вовсе не улыбалось лишиться внимания царя из-за младенца.)

Гамильтон отличалась редкой свободой нравов. Поиздержавшись, в Кёнигсберге она отдавалась матросам в порту, назначая за себя - как за любовницу “царя варваров” - неслыханную цену. И покупатели находились. Отчего бы не отведать “царского кушанья”?..

В конце концов, “девица Гамильтон” была обвинена в детоубийстве, казнена, а её заспиртованная голова - передана на хранение в кунсткамеру Академии наук.

Скончался от пыток

Кстати, Кёнигсберг стал последним заграничным городом, который видел в своей жизни сын Петра I, царевич Алексей.

Впервые он посетил Восточную Пруссию в 1709 году. Отец отправил его якобы совершенствоваться в науках, а на самом деле - попытаться жениться на брауншвейгской принцессе Софии-Шарлотте. Жениться не удалось.

Отношения с отцом всё ухудшались. Алексей Петрович несколько раз выезжал в Европу, останавливался в Пруссии. В 1716 году Алексей бежал из России. Через Пруссию он собирался ко двору австрийского монарха.

Пётр I обещал простить его. Алексей поверил. В январе 1718 года он проехал через Восточную Пруссию в обратном направлении... А по возвращении в Россию был обвинён в измене, приговорён к смертной казни и скончался от пыток.

Ещё одна оригинальная персона - знаменитая Надежда Дурова. В кампании 1806-1807 годов она принимала участие под вымышленным именем дворянина Соколова. За спасение раненого офицера под Гутштадтом (недалеко от Фридланда) была награждена знаком отличия Военного ордена (солдатским Георгием). А вообще-то могла быть и казнена - за использование, как сказали бы сегодня, чужих анкетных данных.

Раскольник Прусский

Кёнигсберг давал приют разным личностям. Так, например, в 1848 году сюда попал некто Пётр Иванович Леднёв. Он родился в раскольничьей семье и сам был истовым старообрядцем. Николай I, ненавидевший раскольников, выслал тех, до кого смог дотянуться, за пределы Российский империи.

Пётр Леднёв, взявший себе имя Павел Прусский, основал близ Гумбиннена (Гусева) старообрядческий монастырь, которым управлял почти 20 лет. В России он пользовался громкой славой “вождя раскола”. Что не помешало ему... вдруг присоединиться к единоверию и, вернувшись в Россию, стать одним из главных пропагандистов официальной православной церкви по разоблачению раскола.

Монастырь под Гумбинненом распался. Судьба монахов - неизвестна. Но вряд ли она сложилась удачно...

Справа Фридрихсбургская крепость

“Лодера гоняют!”

А еще в Кёнигсберге несколько лет работал человек, которому мы обязаны появлением в русском языке слов “лодырь”.

Христиан Иванович Лодер, доктор. В 1806 году в Кёнигсберге он стал королевским лейб-медиком и получил диплом на дворянство. Но... в 1810-м уехал в Россию. Занимался устройством госпиталей, лечебной практикой в армии, читал лекции студентам, стал известнейшим анатомом... ввёл в обиход лечение “грязью и покоем” от нервных заболеваний.

Со всех концов города съезжались к Лодеру пациенты, чтобы понежиться на лежанке, расслабиться...

“Что они делают?” - удивлялись извозчики, видя, как седоки возвращаются распаренными, довольными, томными. “А, лодера гоняют!” - отвечали они сами себе.

Ну а впоследствии слово “лодер” стало нарицательным и совсем “обрусело”. И нынешние лодыри даже не подозревают, что назвали-то их так в честь небывалого трудяги!

Противник Пушкина

Среди российских авантюристов, имевших то или иное отношение к Кёнигсбергу, следует назвать и Фаддея Булгарина. Того самого, современника Пушкина.

Фаддей Булгарин по происхождению был поляком - правда, каких-то мутных кровей. В 1805-1807 годах он участвовал в походе в Восточную Пруссию в составе уланского полка. В бою под Фридландом получил ранение в живот.

Фаддей Булгарин

По некоторым сведениям, ранение тоже было “мутным”: чуть ли не от своих, за попытку прилечь на поле боя в непринуждённой позе - дескать, простите, помер. Аккурат до конца сражения - а там, Бог даст, оживу...

Булгарин был уволен со службы с “худой аттестацией”, бежал в Варшаву и записался рядовым в польский легион Наполеона. В составе французской армии участвовал в походе на Москву. А после падения Наполеона вновь счёл себя русским, переехал в Петербург, где занялся литературной и издательской деятельностью.

Булгарин был идейным противником Пушкина, сотрудничал с охранным отделением, являясь агентом шефа жандармов Бенкендорфа. Вероятно, “подрабатывал” и на “дипломатические службы” двух-трёх европейских государств - и периодически выезжал в Кёнигсберг за “гонораром”. Впрочем, о шпионах в Кёнигсберге мы уже рассказывали.

В общем, чем-то Кёнигсберг напоминает Ноев Ковчег. “Всякой твари” в нём уж точно “по паре” - как минимум. Такое уж это место. Привлекающее “странных личностей”. Не факт, что здесь им выпадет счастье. Но перелом в судьбе - произойдёт обязательно.

Ну а наши “прогулки” - продолжаются.

Д. Якшина


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.







ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля