Новые колёса

САМОУБИЙЦА И ГЕНЕРАЛ.
Жена начальника милиции украла в магазине трусы

Сорок пять лет назад на экраны страны вышел детектив “Следствие ведут знатоки”. Благородные, безупречно вежливые сотрудники советской милиции, готовые без сна и отдыха бороться с теми, кто “кое-где у нас порой честно жить не хочет”. Были они мифом или водились в реальности?

Наш сегодняшний собеседник - Василий Васильевич Шабардин - много лет проработал в милиции. Что называется, “в поле”. Как всё было, как складывались судьбы тех, кто “ходил по земле” и защищал её, эту “землю”, от преступников разной масти - об этом и рассказывает Василий Шабардин.

Секретное училище

- Я родился в 1959 году. Биография начиналась вполне обычно: окончил среднюю школу в посёлке Большаково Славского района, отслужил срочную в радиоразведке Балтийского флота, поступил в Кировское ВАТУ, секретное тогда, учился на техника-механика.

Я с детства хотел стать военным - у меня военные родственники... Но когда отучился полтора года, умер отец. Мать у меня инвалид 2-й группы... Съездил домой, вернулся - и вдруг сильно затосковал. А тут ещё аэродинамику у нас преподавал майор, который постоянно твердил: “Все военные дубы - и все шумят!” Я как подумал, что меня ждёт дальше - дом-аэродром-дом... - и решил отчислиться.

Было это за два-три месяца до начала событий в Афганистане. Вернулся домой. А у меня дядя служил в милиции, в Калининграде, а сам он - из Полесска. Поехал к нему, посоветовался - и решил идти работать в милицию.

“Ты что, больной?!”

Василий Шабардин

- В отделе кадров меня встретили подозрительно. Всё допытывались, почему отчислился из училища. А на медкомиссии врач особо дотошно допрашивал, сколько я пью алкоголя. Я ответил: “Вообще не пью”. Он озадачился: “Ты что, больной?!”

Определили меня в Калининграде на должность младшего сержанта вневедомственной охраны. Тогда УВД руководил генерал Щербаков. Характер у него был въедливый. Однажды на построении увидел сотрудницу в серебряных туфельках. Говорит: “Ну-ка выходите из строя! Это что у нас за женщина в хрустальных башмачках стоит?!”

Влетело всем: и ей, и её непосредственному начальству.

А то ещё был лейтенант по кличке Карбюратор. Он на мотоциклах был сдвинут, вечно вся форма замасленная. Щербаков его спросил: “А вы, товарищ лейтенант, из какой уборной вылезли?” И так отчехвостил, что тот на следующий день пришёл выстиранный-выглаженный...

Сифилис намотал

- Особо дотошно Щербаков требовал, чтобы все сотрудники знали составные части пистолета. И был непримирим к тем, подцепил венерическое заболевание. Скрыть это было невозможно - информация из больницы поступала в обязательном порядке. Щербаков на построении выходил, объявлял публично: “Такой-то намотал на конец сифилис. Уволить!”

Был один случай, когда выяснилось, что жена офицера заболела сифилисом раньше, чем он. Но парня всё равно уволили.

Всё было строго: и честь надо было отдавать старшим по званию, и на гауптвахту можно было запросто угодить... Один парнишка у нас угодил, звали его Евгений Вёрстов, сержант милиции.

Тогда около кафе и ресторанов обязательно дежурил сотрудник милиции и дружинники. Так ему попались дружинники с ликёро-водочного завода. Укачали беднягу ещё до конца смены так, что начальник отдела милиции его лично отвёз на гауптвахту.

Тут караси табунами ходят!

Василий Шабардин: - В школе милиции мне говорили: “Преступнику надо так объяснить его вину, чтобы он понял – его вовремя остановили. И был благодарен, что идёт в тюрьму...”

- Говорили тогда по рации “секретно”. Если, к примеру, на улице видели сильно пьяного, сообщали в отдел: “Дубовка, Дубовка, я такой-то, на улице сякой-то рыбка есть...”

Когда Щербаков ехал по городу, перед ним обычно улицы “расчищали”. Один раз он приказал водителю свернуть, куда не предполагалось, и увидел пьяного. Передаёт по рации: “Дубовка, Дубовка, тут караси табунами ходят!” А ему отвечают: “Высылаю сейнер...” Потом искали того, кто такое сказал.

А то ещё у зоопарка один парень из взвода ППСМ (патрульно-постовой службы милиции) уговаривал девицу на секс. Полчаса уговаривал. При включённой рации. Все слышали!

Щербаков потом та-акого дрозда дал его начальнику.

Обворовала любовника

- Ну а я после учёбы при школе милиции пришёл работать в охрану - в Ленинградском РОВД. Мы ставили объекты на сигнализацию, патрулировали район - от кафе “Огни Москвы” (в народе - Шары) до мотеля “Балтика”.

Ночью ездили, смотрели, кто по городу идёт, что несёт. Остановили как-то тётку с двумя здоровенными сумками: “Куда идёшь? Что несёшь?” Открыли сумки - они битком набиты ношеными трусами и бюстгальтерами. Оказывается, она обворовала своего любовника - прихватила вещи его жены...

А то приехали в магазин - пульт сигнал поступил. Идём вдоль стены, светим фонариком... Оказалось, в подвале - два мужика, и один из них с ломиком наперевес нас караулит. Не будь у меня фонарик - быть мне без башки.

“Беги в магазин, купи бутылку”

- Одно из первых, чему учишься на службе в милиции - это правильно пить. Вообще не пить невозможно. Ведь постоянный стресс! Скажем, в час ночи сработала сигнализация на Центральном рынке Калинин­града. И вот я там один хожу, без оружия. Кто-нибудь по башке даст - и всё!

Или на совещании раздолбали. Потом идёшь в магазин за водкой...

Когда я перешёл в участковые - а эта служба подчинялась уголовному розыску - меня опытный оперативник учил: “Беги, Василий, в магазин, купи бутылку, я у тебя буду наставником по этому делу”.

Наливал стакан двухсотграммовый. (Если себе половину налил - значит, товарищей не уважаешь.) Собирались мы где-нибудь в закутке, в сарае. Очень редко - на опорном пункте. Не пойдёшь же в форме в кафе...

Конченый человек

- А то ещё опер говорил: “Вася, езжай на участок, я буду через два часа. Найди Кузьму!”

Кузьма - это зажиточное гражданское лицо, всегда готовое принять у себя в квартире гостей в погонах и проставиться. Моряк какой-нибудь, охочий до выпивки, или ещё кто...

Пили много. Но было железное правило: знать меру, место, себя соответствующе вести и утром ОБЯЗАТЕЛЬНО быть на работе. Без запаха!

Те, кто пить не умел, вылетали. В андроповские времена увольняли, если дважды пришёл на работу с выхлопом... А если уволили из милиции, по тем временам - ты человек конченый. Билет в один конец! Судимые тебя ненавидят, нормальные - отворачиваются...

Тунеядцы и наркоманы

Справа – Василий Шабардин

- Участковым я был в Правдин­ске. Участок - 47 км в длину, 30 км - в ширину. На моей “земле” - психбольница, кирпичный завод, полигон, совхозы, колхозы...

Я обязан вести учёт правонарушений, рассматривать заявления граждан, жалобы (начальник проверяет: два-три незареги­стрированных заявления - и тебя выгонят или посадят). На мне - пьяницы, дебоширы, тунеядцы, наркоманы, самогонщики, трудные подрост­ки, венерические больные, социально опасные, держатели и посетители притонов...

На мне - агентура. Как минимум, человек двадцать пять. Доверенные лица, информаторы... - на селе с ними встречаться проблема. Так, только заглядывать как бы в числе прочих.

Я же должен был осуществлять административный надзор за условно осуждёнными, следить за “формальниками” (особо опасные рецидивисты, дважды судимые за умышленные преступления, вернувшиеся с зоны).

Поднадзорных обязаны были ограничивать в перемещениях. Им мог быть, к примеру, запрещён выход из дома с 22 часов до 7 утра, или наложен запрет на посещение такого-то магазина, на появление на такой-то улице или на контакт с сяким-то человеком... А я всё это должен был контролировать. Например, приехать с проверкой в два-три часа ночи. Двери они, как правило, не закрывали - чтобы при проверке их не выбили.

Пьяный дебош

- Оружие, если нам и выдавали, я старался не брать. Стрелял только на соревнованиях. Я знал, что убить человека не смогу, крыша сразу съедет. А значит, пистолет ни к чему...

Настоящее оружие участкового - информация и хитрость. К примеру, надо мне выполнить план по отправке граждан-алкоголиков на принудительное лечение в ЛТП (лечебно-трудовой профилакторий). Обычно мы отправляли тех, кто был на грани преступления (в пьяном виде угрожает убийством и т.д.). Но был один нюанс: алкоголик должен был подписать отказ от добровольного лечения.

Прихожу к “кандидату”.

- На тебя жена написала заявление. Мол, ты устроил пьяный дебош. Но я тут по соседям прошёлся, они говорят, что ты вроде как мужик ничего... Так что я заявлению твоей жены хода не дал, но ты мне подпиши бумагу, что алкоголиком себя не считаешь и от добровольного лечения отказываешься, мне начальнику доложить надо.

Этот гражданин всё подписывает, я кладу бумажку в папку, а его самого - на анализы и в ЛТП. Он, конечно, верещит: мол, участковый, падла, обманул... Но дело сделано.

Агенты-стукачи

- Информаторам за раскрытое преступление платили рублей по пять. Фамилии информаторов знал только я - и начальник отдела. Уходишь - агентуру сдаёшь преемнику, но он всех вербует заново. Они ведь работают только с тем, кому доверяют.

Агенты - чаще всего бывшие преступники. Наркоманы - практически все стукачи.

В Октябрьском посёлке Калининграда, куда меня перевели после Правдинска, был забавный случай. Стукнул один информатор: “Сегодня по такому-то адресу будут кайф варить”.

Едем, стучимся. За дверью - кипиш. Ацетоном пахнет, всё понятно. Врываемся. Смотрим - в квартире нараспашку открыты окна. И в окно видно, как тот, кто сдал своих, улепётывает с каким-то пакетом. Он знал, что пакет с кайфом выкинут в окно - и воспользовался!

Чекист Саша Громов

- На Московском проспекте в “агентуре” состояли даже товарищи с психическими отклонениями. Был такой Тищенко, которого я назначил “старшим на мини-рынке у магазина №35” (напротив “Подарков” на Московском проспекте), и он там добросовестно наводил порядок.

А ещё один экземпляр - Саша Громов - как-то заявил: “Мне нужна характеристика, я хочу ехать в Польшу работать в КГБ”.

Ну, мы прикололись. Сказали: “Приноси характеристику, примем в ДНД (добровольная народная дружина). Поработаешь пять лет, а потом напишем всё, что просишь”.

Он принёс автобиографию: “Я, Саша Громов, потомственный чекист, ворошиловский стрелок, капитан КГБ, девять лет на оперативной работе по борьбе с мафией в Октябрьском посёлке”.

Мы вырезали ему герб СССР из открытки, сделали ему удостоверение, он себе ещё погоны капитана внутренних войск со звёздами нацепил - и в таком виде попёрся на митинг. Понятно, его задержали. Позвонили. Узнали, что он “активист” психически недееспособный и выпустили.

Ушёл в запой

- А в Правдинске до меня участковым пятнадцать лет был Эдуард Маркович Симановский. Легендарная личность! У него много лет была стопроцентная раскрываемость. Он и медали за это получал, и орден ему дали...

Пил он постоянно. Утром на мотоцикле выезжал в какое-нибудь хозяйство, пил там со всеми, в обед его привозили, он отсыпался, вечером ехал в другое хозяйство, пил вечером, ехал в другое хозяйство - и опять пил. Так ему информация поступала со всех сторон - пить с участковым почётно...

А случаи были - и смех, и грех. То любовница Симановского открыла дверь его жене (той кто-то “стукнул”, где муженёк зависает). А у него было правило: “Если жена когда-нибудь поймает тебя на чужой женщине - никогда не признавайся. Скажи просто: я прилёг отдохнуть”.

Так что он не растерялся, а вы­прыгнул из окна. Прибежал домой, разделся, лёг... Жена возвращается - а он к ней со скандалом. Мол, где ты шляешься, ужин не готов! Так отчитал, что больше она ни к кому искать его не бегала.

А то позвонили в отдел, мол, в лесу что-то висит. Вроде как человек повесился.

Симановский поехал проверять. Оказалось, висит плащ. Но в запой Симановский ушёл на неделю. Очнулся - не понимает, где. Кругом какие-то паровозы...

Он испугался, решил, что по пьяни его занесло в Польшу. Шинель вывернул наизнанку и пополз - вроде как в сторону границы. Оказалось, он в Железнодорожном.

Мёртвая воскресла

...Как-то мне позвонили, что на хуторе умерла бабуся. Угорела. “Скорая помощь” приезжала, бабку посмотрели, подтвердили - мертва, и отъехали.

Я отправился, как и положено, зафиксировать факт смерти. В доме на полу - кошка, с запёкшейся кровью из носа. Бабка - на кровати. Вроде и впрямь угорела. Но трупные пятна должны уже были появиться, а их - нет.

Сын бабули побежал мясо на поминки заказывать. А смотрю - на подоконнике пузырёк с нашатырным спиртом. Намочил ватку, дал “мёртвой” понюхать - и она задышала! “Скорая” опять приехала, бабку увезли в больницу. Правда, через пару дней она всё же умерла. Если бы “скорая” сразу её забрала, может, жила бы ещё...

Похороны и лебеди

- В Правдинске я проработал несколько лет. Но случилась трагедия. Сын пяти лет пошёл на речку с соседской девочкой и провалился под лёд - хотел лебедей накормить, они в полынье плавали.

Его вытащил отец девочки, но уже мёртвого.

Человек тоже жизнью рисковал. Я ему очень благодарен.

И вот ведь: когда сына хоронили, прилетели лебеди. Может, те самые...

С женой отношения после этого совсем разладились. Мы развелись. Я хотел поехать в Афганистан, на войну. Чтобы в бою умереть. Вроде даже один знакомый обещал помочь с отправкой, но не сложилось...

Жена вышла замуж за другого, уехала. Я тоже встретил другую, женился, жил на Московском проспекте в Калининграде...

Воровка растаяла

Василий Шебардин (с фуражкой на колене) среди сослуживцев

- Какое-то время я работал командиром взвода охраны в рыбном порту. Место блатное. Там все до того обленились, что один протокол за хищение составить считали большим трудом.

А тащили из порта все кому не лень. Выносили колбасу на верёвке на шее. Грузчики делали в куртках специальные разрезы, запихивали рыбу и колбасу под подкладку...

Ситуации бывали забавные. Нам позвонили: “Сейчас женщина-экспедитор будет выезжать, она мороженую рыбу в трусы спрятала”.

Останавливаем машину, начинаем ме-е-едленно осматривать. Копаемся, пишем чего-то. Тётка тем временем буквально начала таять. Вылетела из машины, выхватила рыбу из трусов, шваркнула на землю... Ну, протокол составили.

“Розочкой” по горлу

- Тем временем я окончил Вильнюсскую полицейскую академию - и продолжил служить “на Восточном фронте” - в Ленинградском районе Калининграда, самом большом и самом криминальном. Но уже в должности старшего участкового инспектора - в Октябрьском посёлке, где всё крутилось вокруг наркотиков. Идёшь по улице - смотри, чтобы не получить сзади бутылкой по голове или “розочкой” по горлу.

Помню, пришёл один пьяный в опорный пункт, начал бузить. А мы пьяным специально давали заполнять протокол вверх ногами. Трезвый - не будет. А пьяный - заполнит...

И этот вроде начал заполнять, а потом развернулся и как даст мне ручкой в горло! Она воткнулась рядом с кадыком. Ну, я, защищаясь, засветил ему в ответ, он отлетел к стене и отключился.

Пока он очухивался, я про него дружинников расспросил. Все стали говорить, что мужик нормальный и что на него нашло - непонятно.

Можно было, конечно, его влёгкую посадить, и за нападение на сотрудника милиции срок бы он получил немалый. Но я его пожалел, дал пинка - и отпустил.

Потом он принёс мне бутылку коньяка, типа извинился - я его прогнал. А чуть позже он помог машину отремонтировать - и мы в итоге сдружились.

Угостил “черёмухой”

- А вообще “на земле” жить, ой, как непросто. Я, кстати, старался людей особо не наказывать. Как-то карманника поймал.

- Хочешь “черёмухи” попробовать?

- Ага.

- Ну, открывай рот пошире.

Тот открыл. Я ему из баллончика слезоточивого газа - п-ш-ш-ш-ш...

Тот утёрся - не подействовало.

Говорю: “Я тебя предупредил. В следующий раз попадёшься - не обижайся”.

Кто-то, кстати, понимал - и больше не попадался.

Подсел на героин

- Был в Октябрьском посёлке такой участковый - Игорь Хрусталёв, спортсмен, борьбой занимался. Так он с катушек съехал. Захожу однажды в опорный пункт, а он сидит с Мордасевичем, социально опасным, и играет с ним в шахматы на раздевание. А этот Мордасевич в любой момент может убить кого угодно, он собственную мать душил напротив опорного пункта!

А тут он сидит - в одних трусах. И Хрусталёв ему говорит: “Проиграл - снимай трусы!”

Я его остановил. Тогда Хрусталёв собрал вещи Мордасевича и выбросил на улицу - тот побежал собирать в одних трусах.

Я спрашиваю: “Ты что творишь?!”

Хрусталёв только отмахнулся. Он, кстати, был совсем не дурак подраться. То ему по башке табуреткой засветят, то он кому-нибудь хрясь - и только сопли красные по стене.

Потом Хрусталёв ушёл в отдел боевой подготовки УВД. Вышел майором на пенсию - и подсел на наркотики. Поймали его на сбыте, сейчас сидит.

Стрелялся из-за женщины

- Судьбы, кстати, у многих, кто работал в милиции, сложились ещё те!

Один наш оперативник Сергей Африканович Морсков (потом он дослужился до начальника криминальной милиции Ленинградского РОВД) стрелялся в подъезде из-за женщины. Разумеется, из табельного пистолета. Но, к счастью, пуля прошла мимо сердца и не задела другие жизненно важные органы.

Хорошо ещё, что дом был жилой. Люди вызвали “скорую” - врачи спасли опера. Но все неудавшиеся самоубийцы сразу подлежали увольнению из органов - однако этого защитил полковник В. Баев, зам начальника УВД, и мужика после больницы направили следователем в Гурьевск.

Протокол за сорняки

- А то ещё был очень перспективный сотрудник. Он был ещё майором, когда его генерал Щербаков поставил на должность начальника Правдинского РОВД.

Порядок в районе новый начальник наводил жёсткой рукой, штрафовал за антисанитарию, не взирая на личности.

Помню, нас всех обязали составить хотя бы по одному протоколу. Мой коллега составил на директора колхоза. А я пришёл к директору кирпичного завода, говорю, так и так, начальство требует... Директор махнул рукой: “Составляй на меня!”

Ну я и составил на него протокол за сорняки на территории...

А того моего коллегу вскоре выгнали. Видимо, директор колхоза отомстил, надавил на рычаги...

Роковые рейтузы

- Так вот, у этого майора-начальника была жена. И вот однажды в универмаге на 2-м этаже она взяла трусы-рейтузы и засунула их себе под пальто. И ушла.

Это видели и продавцы, и покупатели. Но кто остановит жену начальника милиции?

На следующий день весь Правдинск обсуждал новость. А местный журналист опубликовал заметку в районной газете. История получила огласку уже на всю область, генерал Щербаков, конечно, тоже узнал. Скандал!

Майора тут же сняли с должности, отправили с понижением - старшим опером в ЛТП. Казалось, конец карьеры. Но майор не сломался, не пропал. За три года вырос до заместителя ЛТП по оперативной работе, а потом снова стал начальником милиции, но уже в другом районе Калининградской области.

(Продолжение следует)

Д. Якшина


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.







ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля