Новые колёса

РАССТРЕЛ НА ГОРЬКОГО.
Пятью выстрелами в упор морпех Корсик убил барона-рецидивиста

...Сегодня мы продолжаем “сагу” о Калининграде бандитском. Непростые взаимоотношения бывшего морпеха Андрея Корсика и криминального авторитета Александра Александровича Клаузера достигли своего апогея 17 ноября 2002 года: Клаузер был убит.

А. Корсик

В доме №201 на улице Горького, где кроме него “под раздачу” попали хозяин квартиры, деловой партнер и друг Клаузера Борис Давидович Винер, его жена Людмила Диковская и их соседка Наталья Лабекина.

Убийц было двое. Андрей Корсик и Сергей Таркан. Личность весьма колоритная. Среднего роста, худощавый, темноволосый, с черными глазами и “стеклянным взглядом убийцы” - так описывают его знакомые. Ему около сорока. Бывший капитан ВВС, вертолетчик. Служил где-то под Калининградом, но в середине девяностых годов уволился из армии и подался в криминал. Входил в группировку приснопамятного Миши Корыто (Омельянова). Кроме него, в состав “бригады” входили-выходили Сухов, Гутенко, Калина, Шатун, Хохол-младший, Коля Лошков, Сергей Симаков - все они, за исключением Лошкова, уже мертвы (кто убит, кто умер от передоза). Впрочем, Лошкову повезло немногим более: он вдребезги разбился на машине.

Говорили, что “в деле” Таркану не было равных: решительный, дерзкий, жестокий, он не останавливался ни перед чем. Впервые он был арестован за покушение на убийство: Таркан и Корыто поехали на “стрелку”, “набитую” им бандюками из другой группировки где-то в Багратионовском районе.

Таркан был уверен, что “качки” их будут убивать. Потому, как только машина остановилась, оба они - Таркан и Корыто - выскочили, выхватили ножи и начали резать “качков” на ремни, используя эффект внезапного нападения. Те бросились бежать. Таркан стрелял им вслед из пистолета. Один из “качков” на бегу прикрывался рукой. Пуля ранила его, он упал - прикинулся мертвым. Остальные удрали.

А. Клаузер

Таркан собирался добить раненого - но тот, улучив момент, вскочил и задал стрекача. Ему лупили вслед из пистолетов, но парню удалось сбежать. На удивление, он написал заявление в милицию. Таркана запихнули в СИЗО. Затем он получил девять лет и был определен в колонию ОМ 216/5 - так называемую “пятерку” в Озерках.

Сидел он там вместе с Карло - Сергеем Уваровым. Начальником зоны был тогда подполковник Егоров. Говорят, Таркан вел себя на редкость вызывающе. По-хозяйски.

Оскорблял охранников, не подчинялся требованиям режима. В силу чего возник серьезный конфликт с Егоровым. Таркана водворили в ШИЗО, а чуть позже “свои люди” на воле похлопотали о переводе в “семерку” - в Гвардейск. Там он разгуливал по зоне в дорогом костюме - черном, с металлическим блеском, фасончик - “новорусская мечта” - и в лаковых туфлях. (Правда, костюм он носил поверх майки, а на лацкане пиджака красовался зэковский порядковый номер.)

Курил Таркан дорогие сигареты и вообще выпендривался всячески: администрация числила его в “отрицалах”, но и с “уважаемыми” зэками он не сближался. В общак ничего не давал, а тем, кто пытался его урезонить, отвечал: “Я - офицер, я - белая кость, а вы - уголовники. Тупые, темные, ничтожные...”

В конце концов Таркана жестоко избили, и он малость успокоился.

Освободили его на три года раньше срока. За какие заслуги, неясно. (Зэки считали, что за Таркана кто-то конкретно “позолотил ручку” тюремному начальству.)

Выйдя на волю в начале 2002 года, он начал вести любопытный образ жизни: импозантный, со вкусом одетый, он частенько захаживал на мероприятия в Калининградскую областную Думу. Особенно, если туда приезжали какие-нибудь важные московские чиновники. Тогда Таркан усаживался в первые ряды - и с умным видом кивал головой...

Летом его не раз видели в компании с Татьяной Лазаревной... Кондаковой, тогдашним главным архитектором Калининграда. Причем общались они довольно-таки неформально: г-жа Кондакова выходила к Таркану “на грибки” к кинотеатру “Россия”, пила с ним пиво. Встречали их и за городом, в ресторане на Взморье. А почему бы, собственно, и нет? Г-жа Кондакова - женщина свободная, во цвете лет, Сергей Таркан - ну, допустим, не настоящий полковник, но мужчина эффектный. Мачо.

А нередко к Татьяне Лазаревне и её брутальному другу присоединялся и тогдашний заместитель начальника Калининградского УВД - начальник милиции общественной безопасности полковник Тарасюк.

Что связывало этих троих? Бог весть.

...Как Таркан сошелся с Корсиком? Очевидно, по необходимости. Вся его прежняя “бригада” уже числилась в покойниках. (Миша Корыто был убит в поселке им. А. Космодемьянского. Как-то вечером он сидел в баре при тамошнем ДК машиностроителей. Подошел человек. Вежливо сказал: “Вас на секундочку просят выйти”. Миша вышел - его застрелили.) Заниматься “по жизни” чем-либо с криминалом не связанным, Таркан, судя по всему, не хотел. Да уже и не мог. Вот кто-то и свел его с Корсиком.

Скорее всего, этот кто-то был Борисом Винером, с которым Таркан познакомился еще до “зоны”. Вот такие сюжетные повороты в “романе” с кровавым финалом.

...Как мы уже писали, Клаузер незадолго до гибели всячески демонстрировал намерения “завязать”, отойти от криминальных дел, начать вполне легальный бизнес. Говорят, что он, проведший в тюрьмах и лагерях тридцать два года из своих сорока девяти, был слишком “советским”, чтобы чувствовать себя уверенно в криминальных кругах новой волны. (Сан Саныч, говорят, даже не очень-то понимал, что за кушанье “крыша”. И осведомлялся у братков: “А за что вы деньги у бизнесмена берете? Вы что, ему работать помогаете?”) И хотя калининградские убоповцы имели к нему очень серьезные претензии - подозревался он и в причастности к похищению новехонького джипа вице-губернатора В. Пирогова, и в непосредственной организации угона других “тачек”, с последующим возвратом владельцам за денежное “вознаграждение”, и в незаконном хранении огнестрельного оружия - ничего серьезного инкриминировать ему так и не удалось. Продержав Клаузера в СИЗО несколько месяцев (с небольшим интервалом), его выпустили... как оказалось, навстречу Судьбе. В смысле, Корсику и Таркану.

С. Таркан

Когда-то в советских фильмах о войне соблюдалось некое правило: если герой начинал строить планы на будущее - в следующем кадре его убивали... Клаузер тоже строил планы на будущее.

Город наш был выбран им не случайно: во-первых, восточнопрусская земля - “историческая родина” Клаузера, чей отец, барон Александр Саурвейн, был в годы второй мировой призван на фронт из своего родового поместья, располагавшегося неподалеку от Кранца. Во-вторых, по словам самого Клаузера, ему хотелось быть поближе к родным: отцу, уехавшему в Германию в начале 80-х, сестре, а главное - к дочери, которую он не видел двадцать шесть лет и которая (замужняя и имеющая двоих детей) не захотела с ним встретиться, когда он пытался связаться с нею из Калининграда. Но вот сестра Клаузера будто бы согласилась приехать к нему в гости и привезти его внучат.

А еще Сан Саныч встретил девушку - двадцатилетнюю Олесю, студентку факультета экономики одного из калининградских коммерческих вузов. Знакомство произошло в казино “Шарм” - и переросло в длительные взаимоотношения. Клаузер и Олеся собирались пожениться. Сан Саныч даже просил знакомого отвезти его в Центр планирования семьи, чтобы проверить, может ли он еще иметь потомство. Мать Олеси хорошо относилась к потенциальному зятю, а он, когда отмечалось ее пятидесятилетие, подарил ей игрушку - серого волка. Мол, будешь смотреть на него и вспоминать меня.

...Корсик был первым человеком из окружения Клаузера, с которым тот познакомил Олесю. Оно и понятно: не с “одноклеточными” же бритоголовыми было ему знакомить невесту - молоденькую девушку из хорошей семьи! Корсик - ироничный, начитанный, артистичный, с его высшим образованием и офицерским прошлым, выгодно отличался от “несгораемых шкафов”, пришедших в “бизнес” в лучшем случае из боксеров. И, по его словам, “деревянных по пояс”. К тому же какое-то время Андрей Григорьевич чуть ли не боготворил Александра Александровича. Это его, Клаузера, Корсик имел в виду, говоря: “Настоящий криминальный авторитет - не тот, кто вчера чесал кулаками о забор, а сегодня себя таковым называет. Криминальные авторитеты - очень порядочные люди, люди чести, совести и слова. Если они где-то и применяют неординарные методы, то только по отношению к крайне непорядочным личностям”.

Конечно, обожание это было небескорыстным.

...Корсик охотно появлялся в компании Клаузера и, видимо, всерьез рассчитывал, что дружба со столь бесспорным “авторитетом” поднимет в глазах окружающих и его собственные акции. Будет признание, будет и доступ к воровскому общаку. Опять же, из Казахстана в Калининградскую область приехали не только прокуроры, таможенники, налоговики и прочие законопослушные граждане, но и тамошние братки. Для которых Клаузер был величиной несомненной. И, скорее всего, Корсик рассчитывал, что Сан Саныч поделится с ним частью своего влияния. И Клаузер, действительно, поначалу к нему благоволил. Шутливо называл “генерал-полковником”.

Но... для рецидивиста со стажем Корсик был всего лишь “фраером” - хоть с мозгами, бицепсами и деньгами. Не более того. “Возвышать” Корсика Клаузер, очевидно, не собирался. К тому же у Андрея Григорьевича начались серьезные проблемы после того, как в июле девяносто восьмого года на него было устроено покушение...

А. Корсик

Вечером он вместе с супругой возвращался домой по ул. Свободной, увидел, что около подъезда тусуются какие-то подозрительные личности, решил, что сейчас по ним с женой начнут стрелять, быстро проскочил в подъезд - и каким-то шестым чувством понял: сейчас жахнет! Он успел упасть на пол, накрыв своим телом жену. Взрывное устройство было закреплено на косяке второй двери. Ахнуло действительно здорово. “Весь мусор в подъезде в себя втянул - как пылесос”, - рассказывал об этом случае Корсик, буквально нашпигованный тогда осколками, железками, гвоздями и прочей дрянью.

После тяжелой контузии Корсик вроде бы подсел на кокаин. Пристрастился к спиртному. У него стал меняться характер. Он и раньше-то мягкостью нрава не отличался. (“Если я сказал, что бурундучок - это птичка, все должны броситься искать у него крылья”, или “Я не злопамятный, я мщу сразу”.) А тут - “заводился” буквально с половины пинка.

В 2000 году жена Корсика подала на развод. Он оставил ей квартиру. В это время Клаузер с Олесей снимали двухкомнатную “хату” на Борзова. Корсик поселился у них во второй комнате. Потом Клаузер переехал на Тенистую аллею, где снимал часть дома - и Корсик по-прежнему жил у Сан Саныча и Олеси, пока сам не купил себе квартиру на Алябьева.

...Клаузер пытался сделать так, чтобы Корсик вернулся в семью, уговаривал подумать о дочери, не пить так много... Но Корсик точно “соскочил с резьбы”.

Во “взвешенном” состоянии он стал щедр на угрозы. Причем сыпал ими налево и направо, без разбора, не стесняясь присутствия свидетелей.

...Вроде бы Клаузер не раз увещевал приятеля избавиться от лишних амбиций. И заниматься делом - согласно тому месту в криминальной “табели о рангах”, выше которого Корсику не прыгнуть, как бы он ни старался.

Корсик понял, что его хрустальная мечта накрылась медным тазом. И - разругался с Клаузером вдребезги. Тем более, что тот начал отдавать явное предпочтение Борису Винеру - отсидевшему в свое время лет десять не то за убийство, не то за манипуляции в сфере водочной торговли. (Кстати, познакомил Клаузера с Винером именно Корсик.) Именно вместе с Борисом Давидовичем Клаузер собирался заняться кафе “Флибустьер”. А Корсика Клаузер стал подозревать в том, что тот будто бы “проплатил” его, Клаузера, очередную “посадку”. По крайней мере, он писал из СИЗО Олесе: “За помощью к А.Г. не обращайся”. И еще: “Никакой помощи от А.Г. ни в коем случае не бери, это подстава”.

Еще один скандал вспыхнул после того, как немецкие партнеры Корсика (тот имел свою долю в совместном российско-германском предприятии по производству калориферов) передали свою часть бизнеса в управление Клаузеру. Корсик буквально взбеленился - так что успокаивать его будто бы приезжали авторитетные люди из Москвы.

А. Клаузер

По другим сведениям, конфликт возник из-за того, что Корсик и Клаузер не поделили между собой янтарный бизнес. Будто бы люди Клаузера начали активно “выдавливать” из этого бизнеса “корсиканца” Рубежа, окопавшегося в Светлом. И будто бы прямо на сходке Корсик пообещал “замочить” за это Клаузера - а когда ему жестко указали на “место”, сделал вид, что подчинился. По крайней мере, когда Клаузера выпустили из СИЗО, Корсик приезжал к нему (тот с Олесей снимал квартиру на Южном бульваре); за неделю до 17 ноября он даже подарил Сан Санычу шкаф-купе... И бутылку “Абсолюта”, чтобы обмыть это дело. А когда Олеся подала рюмку, засмеялся и потребовал граненый стакан. Так и хлопал стакан за стаканом. Смеялся, шутил... До “времени че” оставалось совсем немного.

...В то злополучное воскресенье 17 ноября Людмила Винер (Диковская) пригласила к себе соседку Наталью Лабекину. (В дела мужа Людмила не вмешивалась, работала в детском Дворце творчества, дружила с Натальей, которая была, по словам знавших ее людей, доброй, приветливой женщиной. И умелой портнихой.) Около семнадцати часов домой пришел Борис Винер - вместе с Александром Клаузером. До этого Клаузер отвез Олесю к ее подруге. Договорились, что девушка будет ждать его звонка, а вечером они сходят в гости к ее маме.

Потом Клаузер позвонил своей знакомой - хозяйке кафе “Националь”, где он частенько обедал и ужинал. Накануне Винер завез туда свежую щуку и попросил приготовить. Клаузер спросил: “Чего, готова щука? Сейчас с Давыдычем подъедем”...

А Винер был уже там. “О, щас он мою щуку сожрет!” - засмеялся Клаузер.

Вскоре он подъехал. Они с Винером сидели в кафе, перебрасывались шутками... Настроение у обоих было отличное. Потом Винеру позвонил его двадцатилетний сын Женя (Борис Давидович в тот день отдал ему свой мобильник, а себе взял другой) и сказал, что отцу целый день названивает Корсик, разыскивает Клаузера.

Сан Саныч тут же перезвонил “Андрюше” на мобильник, но связаться не смог - очевидно, тот трезвонил не со своего телефона. Клаузер решил, что “генерал-полковник” отдыхает...

Где-то в 16.20 Клаузер и Винер уехали из кафе.

...Лифт в доме на ул. Горького был сломан (возможно, что это было сделано специально).

Поднимались пешком. (По другой версии, Клаузер и Винер в лифте застряли. И были вынуждены вызвать ребят, чтобы те их достали.)

Женя Винер также заскочил домой, буквально на минуту зашел в свою комнату и уже собирался уйти - когда в дверь позвонили. На часах было 17.40.

Открывать пошел Клаузер. Видимо, узнав Корсика и не предполагая, что тот решится “мочить” его сам, Сан Саныч распахнул дверь - и тут же был буквально продырявлен. Пятью выстрелами Корсик превратил грудь своего врага в решето. В это время Таркан залетел в гостиную и убил Винера, Наталью Лабекину, не успевшую даже встать с кресла, и тяжело ранил Людмилу Диковскую.

Евгению Винеру чудом удалось бежать. Корсик и Таркан кинулись за ним вслед, стреляли - но он успел выскочить на улицу. Было еще довольно светло. Гнаться за Женей по людной улице преступники не посмели...

...Погибших обнаружила еще одна соседка Винеров. В 17.50 она, привлеченная шумом, увидела, что дверь в квартиру №92 открыта, а у порога лежит мужчина, залитый кровью. Из глубины квартиры доносились стоны - Людмила Диковская, получившая пулевые ранения в шею, грудь и живот, была еще жива...

Ее удалось довезти до операционного стола БСМП. Врачи удалили ей поврежденные почку и селезенку. Но после операции Диковская скончалась, не приходя в сознание. (Экспертиза гильз, обнаруженных на месте преступления, показала: из оружия, задействованного в квартире Винера, в начале 2001 года на ул. Багратиона, у подъезда собственного дома был убит майор милиции Олег Ведерников, бывший начальник уголовного розыска Московского района Калининграда. Потом эта ниточка следствием будет “утеряна”...)

...Скрывшийся Женя Винер позвонил Олесе: “Дай мне телефон Корсика. Отца завалили, Саныча завалили, и я видел, как целились в мать. Корсик теперь мой кровник!” А на следующий день Олесе позвонил Корсик. Пьяный в дым. Плача, он выразил соболезнования и сказал: “Какая трагедия, какое несчастье!” И добавил: “Нужна будет финансовая помощь, обращайся”.

...Сергей Таркан уехал в Польшу буквально через час после совершенного преступления. Спокойно пересек границу по собственному паспорту. Корсик даже не думал скрываться. Правда, на похороны Клаузера 21 ноября он не пошел. Сан Саныча похоронили на 15-м километре Балтийского шоссе. Церемония проходила в жуткой тишине. За погребением наблюдало много незнакомых мужчин - очевидно, сотрудников милиции. Поминки были в кафе “Лидер” на Советском проспекте. Заказано было человек на сто, но собралось не более тридцати. Не потому, что Клаузера “не уважили” - просто многие его знакомые предпочли не “светиться”, понимая, что за кафе ведется милицейское наблюдение.

Из родственников Клаузера на похоронах не было никого.

22 ноября Корсик шумно отмечал в “Титанике” свой день рождения. Пил так, точно пытался залить водкой внутренний пожар. Да так оно, наверно, и было.

На беседу в УБОП Корсика доставили не в наручниках. Сам пришел, по звонку на мобильный. И вроде бы почти сразу подписал чистосердечное признание. По версии Корсика, он заявился к Винеру исключительно с благими намерениями, но неоднократно судимый гражданин Клаузер попытался его, Корсика, застрелить. И тому ничего не оставалось делать, кроме как - в порядке самообороны - отвернуть ствол в другую сторону. Пять раз подряд. Все пять пуль попали в Клаузера. Никого больше Корсик не убивал, и что происходило с другими жертвами кровавого воскресенья - не знает. Милицию не вызвал и покинул место преступления - потому что находился в состоянии аффекта и т.д., и т.п.

..Впрочем, все, что было потом - тема отдельного разговора. А история Клаузера - закончена. Наверное, если бы его убили на сходке, где-нибудь на глухом пустыре, это был бы закономерный финал жизни матерого рецидивиста. Но... Клаузер погиб не как бандит. Его убили не по закону и не по понятиям. Закона он не признавал. А на “понятия” наплевали те, кто идет на смену таким, как Клаузер.

Сан Саныч погиб, как сын своей страны - страны, где НИКТО не застрахован от пули в грудь или в голову и где у двух бывших “зэков” вряд ли мог родиться другой ребенок.

...Злополучный сын страны, которой больше не существует... Как не существует больше и блатной “романтики дальних странствий”. А состояние, которое когда-то соответствовало песенным строчкам: “Мой адрес не дом и не улица, мой адрес - Советский Союз”, - сейчас обозначается коротеньким словом “БОМЖ”. Именно это слово - в медицинском свидетельстве о смерти Клаузера.

...Что видел в своей жизни Сан Саныч? А ничего, кроме зоны. Что от него осталось? Крест на могилке, на которую давно уже никто не приходит. А еще... остался Корсик. Убивший 17 ноября 2002 года не только барона-рецидивиста Клаузера, но и себя - того самого лучшего на Балтфлоте морпеха, каким был когда-то, того удачливого предпринимателя, долго балансировавшего на грани между полукриминальным бизнесом - и отъявленным криминалом... Того, кто мог с достоинством сказать: “Я не бандит, я - Корсик”...Сейчас он этого сказать уже не может.

“Преступление и наказание Андрея Корсика” - вот роман, который мог бы написать Достоевский XXI века.

Читайте новые главы нашей “саги”!..

Е. Крылова


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.







ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля