Новые колёса

ПОБЕГ ИЗ КОЛОНИИ.
Чтобы уйти на волю, зэки взяли в заложники десять офицеров и прапорщиков

  Сегодня мы завершаем очередную “милицейскую сагу”.

...Евгений Васильевич Вилков, оперативник с 26-летним стажем, вспоминает “дела давно минувших дней” не для того, чтобы похвастаться. Мол, были люди в наше время, не то, что нынешнее племя... Просто ему хочется верить, что кто-то из сегодняшних молодых сотрудников милиции, прочтя газету, поймёт: настоящая “крутизна” - не в новой тачке, не в навороченном мобильнике и уж, конечно, не в ощущении полной власти над распластанным на полу телом задержанного... Крутизна - в умении раскрывать даже те преступления, которые, казалось бы, раскрыть невозможно - и оставаться при этом человеком. И в других тоже видеть людей, в каком бы статусе - коллеги, потерпевшего, подозреваемого или осужденного - они ни находились.

“Болото №9”

Е. Вилков

- На зоне, - говорит Евгений Васильевич, - много было интересных личностей. О Поневине, который мог из разрозненных деталей собрать гальваническую машину и наладить целое производство поддельных золотых украшений - под носом у администрации! - я уже рассказывал.

В одно время с Поневиным сидел в “девятке” (колонии строгого режима на Советском проспекте в Калининграде) журналист из Черняховска Круковер. Он когда-то закончил Омскую школу милиции, был офицером, сотрудником уголовного розыска, потом спился...

Получил он два срока, оба - за спаивание малолетних. Сам объяснял это так: мол, в запой он уходил на месяц, квартира в это время не закрывалась, милиция является с проверкой - а там несовершеннолетние пьяные валяются...

На зоне он писал книгу. Черновое название: “Болото №9”. Собирал всякие рассказы, офицеров описывал... При обыске у него рукопись изъяли. Начальник прочитал - а у него там и “трёхъярусные кровати”, и “крысы ростом больше собаки”... Начальник его вызывает:

- Где ж ты таких крыс видел? И где у нас тут трёхъярусные кровати?!

А Круковер парирует: “А где вы видели Змея Горыныча? Или Илью Муромца? Но о них же пишут! Литератор имеет право на художественный вымысел!”

Но начальник за ним такого права не признал. Рукопись была уничтожена.

Впрочем, когда Круковер освободился, книжку он-таки написал: “Болото №1”. И там, между прочим, вспоминал о Сергее Поневине, главаре знаменитой банды. Будто бы тот освободился - но его подельник-таможенник вышел раньше, и всё припрятанное золото прибрал к рукам.

Поневин распсиховался - ему что-то дали, но мало... И вот в каком-то южном городе Круковер будто бы с ним встретился, Поневин жаловался на бывших подельников, грозился: “Поубиваю сволочей!”

Но однажды Круковер пришёл к нему домой - а тот лежал на кухне с простреленной головой... Что ж, очень вероятное развитие событий.

“Царское золото”

- А был ещё такой Геннадий Осиновцев, из Советска. Золотые руки! Ему привезли двигатель от мотороллера “Вятка” - а он собрал трактор. Потом он изготовил штамп (фактически станок) для чеканки фальшивых царских червонцев. Друзья-товарищи переправили “приспособление” через забор (а “приспособление” размером с тумбочку)... И пошли гулять по области “царские” червонцы. А вскоре и из Ленинграда депеша: “Караул! “Царское золото” появилось. Явно калининградского происхождения...”

В Советске искали - ничего не нашли. Когда Осиновцев освобождался, вслед ему полетело: “Отец станка едет, встречайте!..” Вскоре он опять сел, но по другому поводу: попытался уничтожить своего бывшего подельника. Забросил ему в окно тротиловую шашку. Тот не пострадал, но дом разворотило прилично.

...Был такой осуждённый Козырев. Хотел сбежать из “девятки” практически по воздуху: подняться на крышу здания жилой зоны, перебросить верёвку на территорию “Водоканала”, товарищи на воле должны были эту верёвку как следует натянуть, а он собирался проехать по ней на блоке с колёсиком. Но не успел. Изъяли у него все приспособления.

Решили провести испытание: можно ли так сбежать? Подвесили мешок, запустили колёсико... верёвка провисла, и мешок упал прямо на контрольно-следовую полосу между заборами. Так что, если бы Козырев и пустился в бега таким способом, он, скорее всего, въехал бы лбом в стену с размаху и кульком свалился вниз. Вполне возможно, разбился бы насмерть.

Понятно, что все осужденные стремятся на свободу. Кто как. Одни мечтают об УДО (условно-досрочном освобождении), а другие... подкоп делают. Из кузницы зэки хотели бежать: под стеной метра три уже прокопали. Землю вывозили на тачке с мусором, по две-три лопаты в день, и разбрасывали...

Его могли сжечь живьём

- Из “девятки” я ушёл в Ленинградский РОВД. Меня туда Сергей Морсков перетащил: “Здесь работа настоящая!” А я чувствовал, что в “девятке” как сыщик я дисквалифицируюсь.

Когда собирался в последний свой тамошний отпуск, в девяносто третьем году, пришёл ко мне один человечек из осужденных: “Такое дело, - говорит. - Готовится побег. Люди серьёзные, один сидит за убийство и грабежи, ему пятнадцать лет дали... Другие - тоже ничего... Ножи делают. Бежать будут через кабинет секретаря начальника колонии (это на втором этаже административного здания, окно выходит на Советский проспект, - прим. авт.). А чтобы туда прорваться, возьмут в заложники дежурную смену”.

Информация, на первый взгляд, бредовая. Из разряда ненаучной фантастики. Но я всё-таки довёл её до всеобщего сведения на планёрке - и со спокойной душой ушёл в отпуск. А потом узнал, что информацией этой так и не распорядились. И побег практически совершился. Пятеро осуждённых разыграли всё как по нотам.

Ночью из барака позвонили в надзорную службу: “Здесь драка! Пьяные! В бане!”

Баня - на территории жилой зоны. Два входа. Дежурные (три человека - Сергиенко, дежурный помощник начальника колонии, ещё один старший лейтенант и прапорщик) заходят с разных сторон. На них накидываются зэки, требуют полную информацию по дежурной смене: сколько человек, кто, где...

Сергиенко молчит. Его бьют ногами, засовывают в прожарочный шкаф (это такое специальное приспособление, где прожаривается зэковская одежда от вшей и прочей гадости - температура там может достигать 200 градусов).

Но тут в плане произошёл первый сбой: зэк, который отвечал за прожарочный шкаф, начал дурить. Ай, дескать, не могу включить, такой-то вот очень важной детальки нету...

Ладно, Сергиенко и его подчиненных оставили в бане.

Молотком по голове

- Второй этап “операции”: двое беглецов взяли матрасы и отправились в ПКТ (помещение камерного типа, где содержатся нарушители режима). Типа, их туда отправили.

Вахтёр открыл железную дверь - картинка-то обычная. А тут на крыльцо вышел покурить и.о. начальника ПКТ старший лейтенант Бейда.

- А вы куда?

- В ПКТ.

- О, добро пожаловать.

А ему - нож в бок.

- Ключи давай! - они хотели открыть камеры с блатняками, чтобы в зоне начался полный бедлам. Бейда сообразил: ключи им кинул под ноги, а сам вбежал в ПКТ и закрылся изнутри. Они побились в дверь - но снаружи она не открывается.

...Ситуация осложнялась тем, что дежурная смена - безоружна. В жилой зоне сотрудникам колонии запрещено носить оружие. С одной стороны, это верно - чтобы в случае чего “стволы” не достались преступникам. А с другой...

Беглецы прорвались в административное здание. Здесь “на ключах” сидел вахтёр Войтюк (отец известного футболиста “Балтики”). У него потребовали ключи. Он - фронтовик, и зэков послал. Его ударили так, что он потерял сознание.

Зам. начальника колонии услышал какой-то подозрительный шум, вышел... и получил молотком по голове. Бандиты в течение нескольких минут взяли в заложники всех штатских, бывших в этом здании. Всего захвачено было около десяти человек.

Очередь из автомата

- Но... зэки, не участвовавшие в побеге, запротестовали. Яростно. “Вы что, ох...ели?! - доносилось из бараков. - Вы ни с кем не согласовали, нам теперь хуже будет!”

И действительно: если ЭТИ сбегут, расплачиваться за всё - “зоне”. Кровью умоется. И этот зэковский протест стал ещё одной “пробоиной” в тщательно обмозгованном плане. К тому же, сотрудник “девятки” оперативник Радевич захватил одного беглеца - а помог ему осуждённый, который давит на клавиши, открывая дверь из административного блока в жилую зону.

(Радевич развернулся, чтобы ударить нападавшего стулом, но помещение тесное, ножки стула задели за потолок... в эту секунду зэк - а он был из активистов, т.е. “козлов” - понял: сейчас беглецы убьют и Радевича, и его. И, встав на сторону оперативника, скрутил “товарища по несчастью”.)

...Оставшиеся четверо взломали дверь в кабинет секретаря полковника Васильева, начальника колонии. Кинулись пилить решётки на окне. Но к этому моменту вся зона уже шумела. Часовые на вышках услышали: что-то странное в зоне творится. Позвонили в караул.

Начальник караула не в курсе - ему ещё ничего не докладывали. Он звонит дежурному - ему не отвечают. (Некому отвечать!) Он выходит на улицу - вроде тихо. И вдруг сверху спрыгивает кто-то, фактически ему на голову. Следом - второй. И бегут по Советскому проспекту в сторону военно-морского училища. Начальник караула орёт: “Стой! Стрелять буду!” И даёт очередь из автомата. Одному беглецу пуля попадает в руку (вроде, палец отстрелил), оба падают... и уже не сопротивляются.

В колонию вводят батальон охраны, с собаками, вяжут оставшихся... И начинают искать “крайних”. Это ведь не шутка - почти состоявшийся побег! (Кроме того, один из сотрудников, которого ударили в бане, пострадал очень сильно: инвалидом остался.)

Попытались сделать крайним меня - дескать, надлежащих мер не принял, получив “взрывоопасную” информацию. Но я доказал, что это не так. Тем не менее, схлопотал свой очередной выговор - и пошёл на “настоящую работу”.

Бывшие зэки спасли участкового

- Но в Ленинградском РОВД уже наступали другие времена. Да и преступления стали другими: рэкет, бандитизм... Население начало бояться милиции. Потому что происходила утечка информации, а потом бандиты расправлялись с агентами. Где-то человека упросили выступить свидетелем, а потом не защитили... Люди стали зажиматься. Маленькая ложь порождает большое недоверие.

Опять же, в девяностые годы многие опытные сотрудники поуходили из органов. А после сокращения в армии - в милицию пошли работать бывшие армейские офицеры. Из некоторых, конечно, получились толковые сыщики, но в большинстве своём они были неопытными, мало знающими, не умели разговаривать с гражданами... Вот и стала наша область терять звание лучшей в стране по раскрытию преступлений.

...Я в милицию пришёл работать “по любви”. За всё время службы мне один раз предложили взятку. 25 рублей. Мужика одного забрали в вытрезвитель, вот его жена и прибегала за него просить... Да ещё однажды тётки в благодарность за что-то принесли коньяк. Поставили - и бежать. Я за ними. Но не догнал.

И ещё был случай: у женщины книги из библиотеки украли. Я нашёл - она принесла конфеты, печенье... Ну, может, физиономия у меня такая... к взяткам не располагающая... Но я не слышал, чтобы в наше время кому-то из сотрудников милиции вообще давали деньги. Вон, мой коллега Назаров нашёл женщине украденную шубу, а дамочка работала в столовой, куда ходили обедать работники угрозыска. Так она из благодарности делала порции побольше.

А Виктор Долгих, когда был участковым инспектором, тоже получил благодарность - своеобразную. В зону его обслуживания входило КВАТУ (авиационное училище). Вот однажды, когда Долгих совершал обход территории, увидел, что на улице стоят курсанты и громко матерятся. Он сделал замечание, а они его кинулись бить. Оборонялся, как мог - но их больше. И тут драку увидели его “подопечные” - судимые прежде. “О, нашего участкового бьют!” Бросились на помощь, отбили.

Сегодня такая ситуация - чтобы бывший осуждённый помог своему участковому - кажется фантастикой.

Всё изменилось. И с чего начать, чтобы хоть как-то выправить ситуацию, непонятно. А выправлять надо. Без этого - никак.

О. Николаева


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.







ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля