Новые колёса

ОНА УБИЛА СВОЕГО МУЖА.
“Убийца и его жертва знакомы задолго до рождения обоих”, — объяснили на зоне Лидии Ткачук

...Пожалуй, только в России пословица: “От сумы да от тюрьмы не зарекайся” - сбывается с такой пугающей очевидностью.

...Наша собеседница - учительница. Лидия Алексеевна Ткачук. Под этой фамилией она “мотала срок” на зоне. Сейчас она вторично замужем и носит фамилию супруга. “Я стараюсь как можно реже вспоминать прошлое”, - говорит она. В редакцию “НК” она пришла с одной целью: сказать, что “божьи мельницы мелют медленно, но верно” и если кого-то в чем-то обвиняют - это еще не значит, что нельзя будет добиться оправдания. Вот только в случае самой Лидии Алексеевны оправдание случилось много позже.

Пятнадцать лет назад Лидия Алексеевна получила срок за убийство мужа.

- Тогда мне только-только исполнилось тридцать, - рассказывает она. - Муж, Роман Ткачук, был немного старше. Вместе мы прожили девять лет. Я выходила замуж еще студенткой Ленинградского педагогического института имени Герцена. Роман - закончил военно-морское училище. Мне все девчонки завидовали. Он был таким высоким, стройным, красивым. Носил меня на руках, задаривал цветами и конфетами... Ну прямо принц из сказки. С очень хорошими перспективами. Роман претендовал на красный диплом, ему “светило” приличное распределение. Он был из семьи кадровых военных: его дед служил на флоте, отец вышел в отставку в солидном чине. Матушка Романа мне очень нравилась. Знаете, из тех матерей-командирш, которые в любых условиях и суп из топора приготовят, и чистоту-уют наведут. Меня родители Романа приняли на удивление радушно - если учесть, что я вообще-то была не питерская. (Я - коренная калининградка, а там училась и жила в общаге). Мать Романа все меня выспрашивала, умею ли я шить, вязать. Обещала научить макраме плести. ТОГДА я не понимала подоплеки всех этих бесед про дамское рукоделье. Думала, что будущая свекровь хлопочет, чтоб из жены сына получилась образцовая хозяйка. И только ПОТОМ я узнала: мать Романа, получая от меня утвердительные ответы (да, мол, шью... и вышивать могу... и на машинке...), успокаивала себя. Дескать, будет чем невестке заняться долгими вечерами, пока муженек в походе. Потому что она понимала: обычной жизни, как у других офицерских жен, у меня не будет. Как не было у нее - ведь именно от своего отца Роман унаследовал дикую РЕВНОСТЬ.

Первый тревожный звоночек прозвучал, еще когда мы с Романом встречались. Его пригласил на свадьбу однокурсник. Свадьба была веселая, курсантско-студенческая. Игры, конкурсы... В разгар вечера тамада - разбитной курсантик - устроил игру в фанты. Задания были смешными... ну, и не совсем приличными. Мне выпало взять вареное яйцо и попытаться “прокатить” его у парня-свидетеля из одной штанины в другую. Я уже успела хлопнуть два-три бокала шампанского... И вот смеясь и конфузясь, я стала это яйцо “прокатывать”. Роман выходил с друзьями курить, а вернувшись, увидел меня в “процессе”. Я его вообще не видела... и даже не поняла, ЧТО случилось, когда вдруг почувствовала сильный удар в скулу. Я отлетела шагов на пять. Девчонки завизжали, парни кинулись к Роману... и только сидя на полу, я сообразила, что это ОН меня ударил.

...Со свадьбы меня отправили на такси. Я проревела несколько дней в своей комнатке в общаге. Синяк был огромным, голова болела, но в случившемся я - дура! - винила только себя. Дескать, напилась, полезла почти что в штаны к незнакомому молодому человеку, опозорила жениха на все училище... На ТАКИХ будущие офицеры не женятся и т.д., и т.п. В субботу появился Роман. Осунувшийся, мрачный. Не извиняясь, он сказал, что не потерпит, если я начну “вилять хвостом” перед мужиками.

Он меня любит и никому меня не отдаст. Мы должны пожениться как можно скорее, а семейную жизнь устроить “по правилам”. Жена принадлежит мужу, она не должна давать ни малейшего повода для ревности - ну и далее, в том же духе. Мне бы бежать от него без оглядки... а я обрадовалась, что он ВЕРНУЛСЯ. Значит, ПРОСТИЛ!!

Свадьбу сыграли очень скромную. Роман, его родители, его приятель, две мои подружки... И никаких игр и конкурсов!! Мой папа-моряк был тогда в рейсе, и я попросила маму не прилетать на свадьбу. Мне казалось, что Роману не понравится, что моя мама будет веселиться в отсутствие мужа... Мама даже не обиделась. Она только охнула: “Господи, он что, ТАКОЙ РЕВНИВЫЙ?!”

...Оказалось, мы даже не знали, КАКОЙ.

Роман распределился в небольшой городок под Севастополем. Я жила, как Златовласка в высокой каменной башне: мы почти ни с кем не общались. Я не работала. Да и вообще старалась реже покидать свою комнату в коммуналке (с нами на общей кухне жила другая офицерская семья). Это был самый страшный период моей жизни: не дай Бог, я сталкивалась в коридоре с соседом! Роман накрывал мне голову подушкой, чтоб не было слышно крика, и бил кулаками в живот. Или щипал. Я ходила вся пятнистая, как леопардик... Если для офицеров проводилось какое-то мероприятие, Роман шел на него один. Если присутствие жены требовалось “по протоколу”, он отговаривался тем, что я в положении. А в положении я была перманентно. И восемь раз моя беременность заканчивалась выкидышем. В гарнизоне Романа жалели. Надо же, мол, какая жена попалась: сидит затворницей, родить не умеет! И никто не знал, что это он, Роман, буквально “выбивал” из меня моих нерожденных детей. Ревность его уже превратилась в настоящую патологию. Если его не было дома какое-то время, он бил меня, мстя за воображаемую измену. Подруга прислала мне письмо - он вычитывал между строк что-то “крамольное” и бил меня за то, что вычитал. В письмах моих родителей он усматривал намеки на то, что мне надо бы с ним развестись - и результат был тем же... Почему я с ним жила? Сейчас я и сама этого не знаю. Сначала, понятное дело, любила. Искала недостатки в себе. Может, крашусь ярко? Или глазами “стреляю”? Или еще что-то делаю, что со стороны может выглядеть как заигрывание с чужими мужиками? А когда забеременела... потеряла ребенка... опять забеременела... и так восемь раз... тут уж я совсем рассудком подвинулась. Как мертвая жила. Все из рук валилось, Роман орал, что я никудышняя хозяйка... и снова лупил меня ногами в живот. Лицо и грудь он старался не трогать, чтоб посторонние не увидели следов.

В это время уже умер мой папа - я даже на похороны не съездила. Меня после третьего выкидыша стали на ранних сроках укладывать на сохранение, но это не помогало. Стоило отпустить меня домой - Роман начинал бесноваться и очень скоро я ощущала такую привычную уже боль внизу живота. Девятую беременность мне удалось доходить только потому, что я - когда меня положили на сохранение в Севастополе - упросила заведующую отделением вообще не выпускать меня из больницы. А мужу - не давать со мной видеться.

...Родила я мальчика, он появился на свет очень болезненным. На время Роман поутих. К тому же после развала Союза у него появились другие проблемы: он уволился из армии, попробовал заняться бизнесом, потом прогорел, отчаявшись, подался в таксисты... Мы переехали в Калининград. И вот тут, увидев ужас в глазах встречающей нас мамы (так я изменилась за восемь прошедших лет), я вдруг точно морок с себя стряхнула.

Вскоре я устроилась на работу. Роман был категорически против, но я уже чувствовала, что играю на своей территории. А потом случилось ЭТО.

...Знаете, когда я уже отбывала срок в колонии, познакомилась там с одной очень интересной женщиной. Она - воровка со стажем. Среди женщин не бывает “воров в законе”, а если б были... ее, наверное, короновали бы в первую очередь. Она называла себя Эльгой, хотя по документам была Ольгой Степановной. Она рассказала мне очень многое про приметы, в которые верят те, кто живет “по понятиям”. Я отвлекусь ненадолго. Про оккультные тайны криминальной России мало кому известно. А ведь для того, кто годами развивает и оттачивает свои преступные способности, сам процесс совершения преступления глубоко мистичен. Игра случая, улыбка судьбы, почти сверхъестественный успех или, напротив, провал, азарт, который заставляет человека предпринимать бессмысленные с прагматической точки зрения шаги... - разве это не мистика? Эльга говорила о том, что, по некоторым сведениям, еще за несколько лет до революции семнадцатого года российские воры осуществляли кровавый ритуал: при закладке тайника с деньгами убивали подельника или случайного свидетеля и закапывали его труп вместе с деньгами и драгоценностями. А вообще - по особому магическому правилу, человек может, используя кости мертвецов, сделать окружающих слепо-глухонемыми на время, необходимое для совершения преступления. Скажем, один матерый взломщик, “окопавшийся” в Калининграде, иногда начинал ограбление с того, что бросал к порогу вскрытой квартиры кость умершего (в таких костях недостатка в Кениге не было) и приговаривал издевательски: “Пусть соседи проснутся не раньше, чем эта кость”. И чаще всего он беспрепятственно уходил с богатой добычей. В определенных кругах очень ценятся... отрубленные руки. До сих пор ворам, застуканным с поличным, рубят кисти в странах Ближнего Востока. Такой “сувенир” на “рынке” стоит до $2500. И считается самым “ядерным” оберегом.

...К общепринятым приметам - типа черной кошки или разбитого зеркала - воры относятся безразлично. Но у каждого есть свой, только ему известный круг примет, свой талисман, сведениями о котором матерый преступник делиться не будет ни с кем. Однако многим известно: “козырным” (т.е. универсальным, сильнейшим оберегом) считается кусок мыла, которым обмывали вора-покойника. Если “путевой крякнул” (как принято говорить), в морге иной раз начинаются крупные разборки: каждому хочется завладеть обмылком, а санитар получает за него такие “бабки”, что их хватает не на один месяц безбедной жизни.

Иногда примету используют для провокации. Допустим, чихнул человек во время общего разговора. Считается, что именно в это время оставшаяся на воле подруга заключенного с кем-то совокупляется. Но говорить об этом вслух не принято. А вот когда нужно кого-то спровоцировать на драку, “гнилой” прикол срабатывает на все сто.

...В воровской среде существуют и особые заговоры. К примеру, очень простенький:

“Обидчивая Божья Матерь,

Обидь моего обидчика

И разберись в наших делах”.

Тот, кого арестовали, должен читать эту “молитву” каждый день по три раза. Говорила Эльга и о том, что, по воровским поверьям, вещи человека, который погиб в их “присутствии”, могут приносить несчастье. Поэтому только самые “отмороженные” бандиты сами пользуются вещами убитых ими людей (или даже тем, что осталось от таких же “братков”, нашедших последнее успокоение на кладбище).

...Почему я обо всем этом говорю? Когда я рассказывала Эльге о том, что сделала, она меня успокаивала: мол, не вини себя. Убийца и его жертва знакомы еще до рождения их обоих. Думаешь, мол, ты случайно не могла со своим мужем расстаться по-хорошему? Не-ет. Вы чем-то были так крепко повязаны, что разорвать эту связь могла только смерть одного из вас.

...Я вообще-то никогда особо не верила в мистику. Но... Дело в том, что накануне своей гибели Роман в очередной раз меня сильно избил. Как раз в день моего рождения. Вместо подарка. И мама, увидев, в каком я состоянии, стала упрашивать меня разойтись с мужем. Я ответила, что живой он меня не отпустит. И тогда мама (об этом я узнала позже) пошла в церковь и взяла на себя страшный грех. Намотала на свечку черную нитку и зажгла ее (свечку) обратным концом. На болезнь, несчастье... на смерть для Романа.

...В тот роковой вечер я пришла с работы рано. Сын был у моей мамы (мы договорились, что она оставит его у себя ночевать. Мальчик у нас рос очень тихим и впечатлительным. Немудрено! Когда на его глазах Роман меня бил, он только плакал, беззвучно. Романа он дико боялся). Я готовила ужин: тушила мясо, чистила картошку. И думала: что делать? Как вырваться из этого ада, в который давно превратилась моя семейная жизнь? Роман ввалился на кухню как-то совсем для меня неожиданно. Поддатый, а значит, особенно опасный.

- Где ты была днем? - спросил он.

- На работе, - ответила я. (Я тогда преподавала в школе, расположенной по соседству).

-Врешь!!! Я заходил, мне сказали, что тебя нет и не было!

- Тебе не могли такого сказать, - попыталась я защититься (потом я узнала: сказали. Коллега, сидевшая в учительской, спутала дни. Она знала, что у меня методический день в среду, но забыла, что среда была вчера...)

Но Роман уже не слушал. Он накинулся на меня, начал душить, наклоняя мою голову все ближе и ближе к зажженной газовой конфорке (минутой раньше я сняла с нее сковороду и собиралась ставить кастрюлю). И я поняла, что сейчас он меня убьет. Никогда до этого дня у меня не было столь твердой уверенности в том, что Роман меня не бьет, а убивает. Рука сама нащупала нож, которым я совсем недавно резала мясо. Я взмахнула ножом. Не знаю, чего я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО в этот миг хотела: испугать, изувечить или убить... Но Роман вдруг странно захрипел, отшатнулся, схватился за горло, между пальцев его потекла кровь... что-то громко булькнуло, он упал, конвульсивно дернулся - и замер.

Минуты две я стояла в ступоре. Потом осторожно наклонилась - Роман не дышал. Я обошла тело, закрыла дверь на кухню... спокойно вышла из квартиры и поехала к маме. Как была - растрепанная, с красными отпечатками пальцев на шее. Возможно, в крови. Я хотела увидеть ребенка еще раз - прежде чем меня арестуют. Но получилось иначе. Мама, увидев меня, запихнула малыша в дальнюю комнату, а мне велела звонить “02”. Немедленно.

Я позвонила. Сообщила, что убила человека, где его тело и где я сама. За мной приехали минут через пятнадцать. С сыном я так и не попрощалась... Мама потом говорила, мол, она испугалась, что у него в сознании навсегда отпечатается ТАКОЙ образ - жуткий. Видимо, и так отпечатался. Сейчас моему сыну семнадцать, он по-прежнему живет с бабушкой, а со мной держится очень скованно...

Во время следствия мои доводы относительно того, что Роман пытался меня убить и я действовала в порядке самообороны, никто во внимание не принял. Мне инкриминировали убийство, причем совершенное обдуманно, а не в состоянии аффекта. Обвинитель во время процесса утверждал, что я убила Романа из мести, а следы на шее от его пальцев - это всего лишь результат “провокации”. Дескать, я, зная вспыльчивый характер мужа, специально разозлила его, чтобы он на меня бросился, а я - получила возможность сказать, что защищалась. Я получила восемь лет. Три года я боролась за свою свободу. Я писала жалобы, письма, требовала пересмотра дела. Невероятно, но факт! Я добилась этого самого пересмотра. Только теперь я уже не сидела на скамье подсудимых как стукнутая пыльным мешком, а пыталась обратить в свою пользу каждую строчку в материалах уголовного дела. Я спрашивала: почему я должна была мстить Роману именно сейчас, родив ребенка, оказавшись в родном городе, найдя работу и т.д., и т.п.? Почему я не сделала этого после очередного выкидыша, хотя знала, что еще один малыш был убит в моем животе своим папой? Да, конечно, месть - такое блюдо, которое подается холодным, но не настолько же?..

...В общем, я победила. Если, конечно, можно считать победой три года “зоны”. Впрочем, если сравнивать три года и восемь, победа кажется неоспоримой. Убийство было переквалифицировано в совершенное в порядке самообороны. Я вышла на свободу, а через какое-то время даже смогла вернуться к преподавательской деятельности. И замуж вышла, хотя и долго сторонилась мужчин.

А сейчас - внимательно присматриваюсь к сыну. Нет ли в нем признаков папиного безумия? Пока - не вижу. Может, все? Надеюсь.

И всем того же советую. Справедливость обязательно восторжествует. Где-нибудь и когда-нибудь. Вот только сломанную судьбу уже не “починишь”. Ни свою, ни чужую.

В. Свиридова


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.







ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля