Новые колёса

Мафия в тюрьме.
За деньги на зоне можно купить всё.
Водку, наркотики, даже свободу…


Письма "с зоны" мы получаем частенько. Нашу газету в местах не столь отдаленных почитывают. А где читатели - там и обратная связь.
...У английского юмориста Джерома К. Джерома в одном из рассказов есть персонаж, который во время любого застолья провозглашает тост "за отсутствующих друзей" - и взгляд его печально устремляется в сторону местной тюрьмы. Это - не наш случай. Но мы считаем, что та половина России, которая "топчет зону", так же имеет право голоса, как и половина, живущая относительно вольно. Тем более, что грань между ними зыбка и трепетна, и за решеткой - по разным причинам - может оказаться и заместитель губернатора, погоревший на любви к кондитерским изделиям с начинкой из баксов; и бизнесмен, которого подставили конкуренты, и мужичонка, с голодухи укравший пять куриц... и любой из нас, буде того пожелает Система.
...Далеко не все письма "оттуда" заслуживают публикации. Попадаются и неинтересные, исполненные мелких фактов и еще более мелочных обид - и, наоборот, чересчур философские. Бывают явные фальшивки - написанные нарочито корявым почерком, с обилием орфографических ошибок, с такими жуткими обвинениями в адрес тех или иных сотрудников УИНа (управления исполнения наказаний), что складывается впечатление: писали не зэки, а закамуфлированные под них коллеги поименованных офицеров. Эдакая изощренная анонимка - в надежде на то, что мы "купимся".
Но... несколько писем, брошенных в наш почтовый ящик одно за другим с недельными интервалами, на наш взгляд, должны появиться на страницах газеты. Сведения, содержащиеся в них, не бесспорны - поэтому сразу хотим оговориться: мы ничего не утверждаем, ничего не принимаем на веру и никого не обвиняем. Но полагаем, что письма неизвестного "сидельца" - человека, похоже, грамотного и во многом осведомленного - просто обязаны стать предметом тщательного рассмотрения со стороны компетентных органов. Не с целью вычислить автора и примерно его наказать - а чтобы провести по изложенным фактам служебную проверку. Потому что дело нешуточное.
К шестидесятилетию со дня Победы над фашистской Германией обещана амнистия. Около 50 тысяч уголовников выйдут на свободу досрочно. Кто это будет? Люди - как писали раньше - реально "вставшие на путь исправления"... или не успевшие сделаться за время отсидки еще хуже... или те, о ком пишет наш "корреспондент" из "девятки". ("Девяткой" в быту называют колонию строгого режима, расположенную в Калининграде на Советском проспекте, напротив магазина "Лакомка". В "девятой", самой знаменитой колонии янтарного края содержатся судимые по серьезным статьям УК - либо "мотающие" второй-третий-четвертый срок, рецидивисты.)
Итак, письмо первое.
"Девятка" и Канарис
"Уважаемая редакция! Пишу вам не в надежде на конкретный результат. Просто надоело. Нас осудили за нарушения закона - каждого за свое - но те, кто обязан исполнять наказание, нарушают законы хуже нашего. По-черному.
Вы знаете, кого сейчас отпускают условно-досрочно? Того, кто имеет деньги. В "девятке" УДО (условно-досрочное освобождение, - прим. авт.) стоит от трехсот баксов до тысячи.

За осужденным, попавшим в "девятку" (но и в других учреждениях так же), администрация начинает наблюдать с первых же минут. Так было всегда. Но раньше администрацию интересовало, что за человек к ним попал, кем будет он в колонии, куда его можно поставить работать - если он вообще будет работать, запишется ли он в актив - в смысле, пойдет ли на сотрудничество с администрацией... короче, что за птица.
Сейчас - с первого дня начинают присматриваться, что с него можно поиметь. Существуют специальные люди - например, комендант жилой зоны Митрофанов. Осужден на 18 лет за убийство: вместе с другом-подельником они двоих-троих завалили. Митрофанов работает вместе с Дынько - это начальник учреждения, Сергей Андреевич. Приходит на зону этап. Каждого осужденного обыскивают, приглядываются. В какой отряд его правильней будет направить. "Достоин" ли он того, чтобы определить его в лучший отряд, работающий в промзоне, с выходом на коммерческие предприятия "Балтвент", "РТБ-Балт" - там платят по 1000 рублей наличными в месяц, для осужденного это нормальные деньги.
Будьте уверены: "нищету" - а таких на зоне 95% - туда не направят. Рылом не вышли. А вот если у кого обеспеченные родители на воле... Или друзья не забывают - тогда, пожалуйста.
Все на зоне сегодня пересчитывается на деньги. И каждый - от начальника учреждения до последнего прапора или сержанта - изыскивает возможность, как навариться за счет осужденного. Одни "зарабатывают" по мелочи. К примеру, дежурная смена - прапор, сержант - заходят в отряд, начинают шмонать. А сегодня у каждого третьего в зоне - мобильник. А мобильники запрещены. Поймают с телефоном - отберут. Человеку выгоднее выкупить свой же телефон за двести-триста рублей, чем потерять его (а это минус тысяча рублей, как минимум) плюс получить взыскание.
А то еще есть возможность - строчить рапорта. "Лежал поверх одеяла", "спал не в то время", "опоздал на зарядку" - каждый такой рапорт стоит пятьдесят рублей. В смысле, чтобы его не написали. Заплатил - все о'кей. Нечем - получи взыскание. Есть у нас такой лейтенант Балаболов, он уже тридцать лет служит и все лейтенант, зато машины меняет как трусы. А может, и чаще.
Начальник производства Аппенгейм (по кличке Аппенгеймер) тянет из промзоны все, что плохо лежит. Там было раньше гальваническое производство. Остались медные пластины и никелевые плиты. Где-то тонн десять. Никель (лом) идет по $6 за кг. Считайте: получается только никеля на $60.000. Всего, конечно, сразу не утянешь. А по чуть-чуть - легко. И регулярно.
Черным металлом Аппенгеймер не занимается - это прерогатива начальника колонии. "Оброк" в его пользу - 10.000 рублей в месяц. Сделать их надо на черном металле. Если отходов производства не хватает, могут в конце месяца и станок токарный сдать в лом. Так что начальник колонии у нас ездит на "бэхе"- семерке. Не самой новой, но приличной.
Еще одна статья доходов - УДО. Отпустить ли не отпустить человека - зависит от администрации. Тот, у кого есть деньги - блатной авторитет или сынок богатеньких родителей - ведет себя на зоне как хочет. Администрация его наказывает: ШИЗО, ПКТ. Все это фиксируется в личном деле осужденного. Но подходит срок освобождения (кто-то должен просидеть треть, а кто-то - половину срока). Человек идет к замполиту - такой у нас Мотуз Юрий Алексеевич (у него кабинет внутри зоны, а у остального начальства - за пределами). Так вот, человек приходит и говорит: "Имею деньги и хочу освободиться". Тот листает дело, смотрит материальное положение. Если это авторитет и будет брать деньги из общака - $1000. Если платить будут родственники - от $300 до $500.
Так у нас недавно вышли на УДО Дмитрий Поляков - угонщик машин. Срок он получил 6 лет, суд скинул три года - в связи с изменением законодательства. Реально отсидел год и четыре месяца. Деньги - $1000 - привез за него смотрящий из Черняховска по кличке Бондик. Освободился и Дип - Сергей Данилюк. Тоже личность известная, большой друг смотрящего по нашей области Виталия Сазонова.
Освобождает, конечно, не администрация колонии, а суд Центрального района Калининграда. Нужно, чтобы в суд попало "чистое" личное дело, без взысканий. Тогда из личного дела заплатившего изымаются все постановления о наказаниях, а вшиваются - неоднократные поощрения. Подпись под бумагой на УДО могут поставить или начальник учреждения Дынько, или зам начальника по безопасности Александр Дмитриевич Канарский (кличка Канарис). Вот они по очереди подписи и ставят. А замполит, видать, сугубо на комиссионных. У Канарского две машины. На одной, стареньком "Форде", он на работу ездит. Другая - "БМВ"-"пятерка", не старая - для остальных случаев жизни. Обе машины ремонтируются в зоне, там их моют, красят... А недавно Канарский отгрохал себе дачу с эллингом в Прибрежном. Расконвоированные осужденные занимались там благоустройством территории.
Бывает и такое: человек действительно нарушал режим. Подходит ему срок УДО, администрации ясно: с такого много не сорвешь. Если он из "выступающих" - права свои знает, жалобы пишет и т.п. - связываться с ним не будут, так выпустят. А тому, кто попроще, говорят: мол, давай хоть сто баксов. Если не даст - контролер напишет на него докладную (типа "лежал поверх одеяла"), потом другую - и все, УДО накрылось. Значит, надо соглашаться.
В колонии существует лицевой счет №157 для добровольных пожертвований на благоустройство. Деньги за УДО якобы идут на этот счет, но передаются они из рук в руки и никуда больше не попадают.
Если деньги приносят родители - им ведь в лоб не скажешь, что нужно заплатить начальнику. Там отработана другая схема. В комнате свиданий маманя пишет заявление: "Примите 3000 рублей на благоустройство колонии от такого-то". Подкалывает скрепочкой деньги, передает в окошечко. Начальник отдела безопасности Валерий Вячеславович Богданович неделю держит эти деньги у себя. Выжидает, не будет ли последствий - жалоб, проверок и т.д. Если все спокойно - через неделю деньги уходят наверх.
А теперь представьте, ЧТО начинается в колонии перед амнистией. Выйдут на волю не те, кто "исправился" и "осознал", а те, у кого на кармане есть "бабки".
Корсик
...Ага. И устроят нам "холодное лето 2005 года". Честно говоря, звучит все это убедительно. (Да и бывший начальник Гусевского РОВД полковник Николай Снеговой в своих мемуарах, фрагменты которых мы печатаем, упоминал о том, как некий житель Гусева, угробивший троих человек, получил УДО очень быстро, хотя вел себя в колонии нагло и вызывающе. Надо думать, не за красивые глаза?)
Вот и следующее письмо развивает тему.
"Возьмем, к примеру, Корсика. Андрей Григорьевич - человек в городе известный. Бандит, бизнесмен. Большого авторитета в криминальных кругах он, правда, не имеет - не судим, учился в военном училище, был офицером, в КПСС состоял, хотя нигде и не говорит об этом. Но дело громкое - завалил почти что вора в законе Клаузера. Пока шел суд, администрация утверждала, что Корсика в "девятку" никогда не привезут. Привезли...
(Об этой истории наша газета неоднократно писала. Семнадцатого ноября 2002 года экс-морпех Корсик в сопровождении своего приятеля, тоже бывшего офицера Сергея Таркана, заявился на квартиру к Борису Винеру, другу и компаньону Александра Клаузера - авторитета и бизнесмена. До этого Корсик разругался с Клаузером в хлам: самолюбивый, амбициозный Андрей Григорьевич рассчитывал занять в нашей области место "вора в законе" - а Клаузер популярно объяснил, что в криминальной "табели о рангах" Корсику не прыгнуть выше головы. Но... как заявил однажды Андрей Григорьевич: "Если я сказал, что бурундучок - это птичка, все должны броситься искать у него крылья".
Обиды от Клаузера Корсик не потерпел. И решил разобраться с ним лично. И, как только Сан Саныч, увидев в "глазок" Корсика, открыл дверь винеровской квартиры, тот угостил его семью выстрелами из пистолета. А Таркан в это время убил Винера, его жену Людмилу Диковскую и соседку Винеров, на свою беду заглянувшую к Людмиле в то злополучное воскресенье. Уцелел только Винер-младший, двадцатилетний Женя. Услышав выстрелы, он бросился бежать. Корсик и Таркан стреляли ему вслед, но не попали.
Задержан Корсик был 22 ноября, в день своего рождения. Он не скрывался. Накануне сидел со своими ребятами в кафе "Титаник" - видимо, празднуя свое тридцатишестилетие. На беседу в УБОП пришел сам, по вызову - был звонок на мобильник. Правда, придерживался во время беседы иной версии: дескать, Винера он навестил с самыми благими намерениями, но на пороге его квартиры встретил неоднократно судимого гражданина Клаузера, который внезапно выхватил ствол и попытался застрелить гостя. А тот ответными выстрелами превратил его грудь в решето исключительно в порядке самообороны. Таркан же действовал по собственному усмотрению.
Этой версии Корсик держался и на суде - но получил 8 лет лишения свободы, - прим. авт.)
...Простые осужденные живут в бараках по 100-150 человек. Но Корсик у администрации в цене. Он человек денежный, может спонсировать их проекты. Поэтому в общий барак Корсика не поместили.
И вовсе не потому, что там с него могли спросить за Клаузера. Спросить за какой-то поступок можно или в личном плане, или коллегиально. Коллегиальный спрос - это сход. Собираются уважаемые люди и говорят: "Такой-то нарушил неписаные правила". Которых, в принципе, нет - но при необходимости об их существовании в природе можно вспомнить. Так вот, сход постановляет: виновный должен заплатить - столько-то пачек сигарет, столько-то денег в общак - один раз по щеке ударят... Но с Корсика за Клаузера нельзя спросить коллегиально: вором в законе тот не был. Это - дело личное. Сын, внук - вот кто мог бы спросить. Так что Корсика на зоне никто не тронет, по крайней мере, в Калининграде.
Администрации он проплатил - и получил отдельную комнату на территории столовой, в помещении, где чистят овощи. Сделал там на свои деньги ремонт - и жил в полное свое удовольствие. По идее, осужденный три раза в день должен строиться на проверку. Он не строился ни разу. Живет автономно. Мало с кем общается. Считает себя гордым, богатым, независимым, утверждает, что не убивал - мол, это дело рук Таркана, а у того в СИЗО открылась острая форма туберкулеза, и его отправили в "пятерку" (тоже в колонии).
В столовой он жил полтора месяца. Но заведующий столовой - осужденный за убийство Маслов - потребовал, чтобы Корсик платил за помещение и ему. Корсик Маслова послал: мол, я плачу администрации, а ты что за хрен с горы?! Тогда, чтобы не было серьезного конфликта, администрация предложила Корсику другую комнату - в промзоне. Тот опять сделал ремонт - и вселился. Комната площадью метров десять, отдельный туалет, коридорчик... Телевизор, DVD, специальный мужик, который сутками дежурит в этом коридорчике, моет, стирает, накрывает на стол - денщик, короче.
Казенных харчей Корсик не ест. Мужик готовит ему из продуктов, полученных в передаче. В колонии ведь полно тех, кому передачи с воли не поступают. С ними всегда можно договориться, и они за 10 пачек сигарет отдадут тебе то, что придет на их имя. Так что продукты можно получать хоть каждый день, прямехонько с Центрального продовольственного рынка.
Корсика на воле не забывают. Регулярно приезжают друзья, супруга.
В колонии ему скучно. Спортом он не занимается, оплыл весь, на лицо стал рыхлый. Наркотики сейчас не потребляет, пьянствует сам с собой. Чувствует он себя вполне уверенно: знает, что выйдет года через два. А то и под амнистию попадет - как бывший офицер. Тем более, администрация к нему благоволит. Заплатит, сколько попросят - и все, лети белым лебедем на свободу. Сидеть останутся другие - нищие. И скандалисты - вроде Васильченкова по кличке Зубатый. Он в мае должен вернуться. У него кончается срок тюремного режима.
Зубатый и Ляпа
(С именем Васильченкова связана почти беспрецедентная ситуация в нашей "красной зоне" - бунт. 19 мая 1999 года, по непонятной причине, в "девятку" привезли шестерых вич-инфицированных зэков. Вообще-то "вичей" содержат отдельно, в локальной зоне ОМ-216/13 в поселке Славяновка, где у больных особые бараки, огороженная территория, с
воя столовая, баня и т.д., и т.п. А тут - "вичей" запихнули в общий барак на сто коек и распределили среди здоровых по два человека на отряд.
Осужденные возмутились. Особенно Васильченков, страдающий хроническим кожным заболеванием - псориазом. Очень не улыбалось ему, что на его раздраженную, расчесанную кожу попадет - мало ли! - кровь "вича". Осужденные обратились к начальству: мол, уберите из колонии "вичей".
Просьбу их проигнорировали. Они изъявили желание ходить в столовую с собственными мисками. Им объяснили, что инфекция бытовым путем не передается. Это действительно так. Но кого ЭТО уже волновало?! Зэков загнали в столовую, Васильченков потребовал, чтобы зав. столовой Вадим Лепилкин сходил к начальнику колонии и урегулировал вопрос. Лепилкин его послал. Далеко и грубо. Вспыхнула драка. Лепилкин был серьезно избит: ему проломили голову, сломали ребро, обломок которого проткнул легкое... "Вичей" увезли. А семерым заключенным добавили срок - в том числе и Васильченкову, которому до освобождения оставалось всего полтора года.
Кстати, в "девятке" ходили разговоры, что бунт был спровоцирован администрацией. Лепилкин - по кличке Ляпа - будто бы работал и "на наших, и на ваших, и на органы". Хотя на самом деле он всегда был себе на уме - и одинаково чихал и на уголовные, и на ментовские порядки.
На зоне в столовой он установил железную дисциплину, воровать зэкам не давал. Например, завезли на кухню 100 кг куриных тушек. Их нужно разделать и приготовить. Зека, которому предстояло выполнить эту работу, Лепилкин сначала взвешивал, а потом запускал в разделочный цех и запирал на замок. После работы зеку снова приходилось становиться на весы. И если вес мужика оказывался больше первоначального, то немедленно следовало жестокое наказание. Ляпа бил без разговоров. Чтобы каждый знал: воровать у своих нельзя.
...Так вот, на свободе Ляпу раз десять задерживали с оружием - и отпускали. Однажды он достал пистолет-пулемет "Узи" из сумки, когда ехал в тачке по Ленпроспекту, и начал им вертеть. У людей в автобусе, который ехал рядом, глаза от ужаса сделались как блюдца. Ляпу остановили гаишники, но... дело его странным образом исчезло со стола следователя в Октябрьском РОВД.
Так и здесь. Вместо того, чтобы "решить конфликт на мягких лапах", Лепилкин первым начал возмущаться, кричать Васильченкову: "Зубатый, кончай базар! Веди толпу в столовую, жрать пора!" Правда, он едва ли рассчитывал, что для него самого последствия будут почти что фатальными, - прим. авт.).
А пока Васильченков сидит в "крытке" во Владимире, там он - смотрящий за тюрьмой и за городом, а в ближайшее время его должны короновать как вора в законе. Может, уже короновали. Так в Калининграде появится первый вор в законе из местных, а у администрации "девятки" - большой головняк. Потому что Васильченков - человек строптивый и порядки в колонии устанавливает свои. Это вам не Корсик с большим кошельком и офицерским прошлым!"
...Забавно, да? Если верить письму, то Корсик на зоне - все равно что в доме отдыха. В отдельном номере с полным пансионом (по некоторым сведениям, платит он за "особые условия содержания" недорого - $500 в месяц. Путевка в иной санаторий обходится куда дороже). А не верить - оснований нет. Мы уже писали, что и в СИЗО Андрей Григорьевич жил не как все. И камера у него была с приличным ремонтом, и мобильник в полном его распоряжении, и в кабинете заместителя начальника СИЗО по режиму и оперативной работе майора Князева его замечали неоднократно: курил у окна и видами любовался. И обыск у него проводили - по словам очевидцев - довольно-таки забавно. Майор Майер, начальник отдела режима СИЗО, в сопровождении нескольких подчиненных подходил к его камере, вежливо стучался и говорил извиняющимся голосом: "Андрей Григорьевич, мы вынуждены провести у вас обыск. Просьба собраться".
Через пятнадцать минут (!) надзиратели открывали железную дверь, а Майер лично (!) переворачивал мусорное ведро и рылся в его содержимом. Что искал? Ну не мобильник же, в самом деле - хотя специальная аппаратура фиксировала, что из камеры Корсика разговоры по мобильнику ведутся частенько.
Перерыв ведро, Майер извинялся и уходил. Правда, однажды в ведре обнаружен был клубок ниток. Это - нарушение режима, ибо нитки в СИЗО употребляются не для того, чтобы что-нибудь зашить - их натягивают между окошками камер и по "канатной дороге" передают друг другу записочки-"малявы"... впрочем, тоже отмирающие в век тотальной "мобилизации" населения...
За нитки Корсика "окунули" в карцер. Говорят, он орал как бешеный: "Я столько на ваш СИЗО денег перевожу, а вы так со мной обращаетесь!"
Страсбург и "петухи"
По-человечески, почему бы и нет? Если Корсик может заплатить - почему бы ему и не пожить в условиях, "особых" в нашей стране, но вполне обычных для любого европейского осужденного? Кроме, разве что, персонального "денщика" и систематических пьянок. (Это - уже местный колорит.) Плохо другое. Когда-то учреждения типа "девятки" назывались исправительными. Теперь об исправлении никто, похоже, и не помышляет, а все, что связано с "исполнением наказаний", превратилось в весьма специфический бизнес. Об этом - следующее письмо.
"В Калининграде все покупается и все продается. Город - как один сплошной базар. На зоны это тоже распространяется. В России на зоне еще пытаются жить по понятиям. У нас "понятие" одно - деньги. Блатные, козлы (активисты; те, кто сотрудничает с администрацией, - прим. авт.), мужики - грани стерлись. Раньше блатной ни за что не стал бы чифирить или кушать рядом с активистом - сейчас влегкую. С администрацией сотрудничают все. Были бы деньги. "Обиженных" тоже никто не трогает. В самой колонии давно уже никого не "опускают" - "петухами" в основном приходят с малолетки, там нравы жестче.
В "девятке" петушиное братство просто живет своей жизнью. Понятно, на производство работать их не поставят, и в котельную, где платят 500 рублей в месяц, не определят. Они заняты на бесплатных и грязных работах (туалет помыть, плац подмести). Командует ими завхоз. По башке настучит или пинка даст - вот и летит "петух" с метелкой, начинает судорожно пыль разгребать...
В колонии много тех, кто на воле изнасиловал мальчика, малолетнюю девочку... Раньше за такое была прямая дорога в "петухи" - "За что сидишь, соколик? А-а... ну, пошли". Сейчас - всем плевать. Главное: "Деньги есть?"
Зато Олегу Пошатаеву (убившему растлителя малолетних, в том числе приемной дочери Пошатаева, - прим. авт.) дали шесть лет. Могли бы и меньше - он полезное дело сделал. Сейчас в колонии он многим помогает, жалобы пишет. У осужденных излюбленная "фишка" - обращаться в суды. Накатали на него рапорт - "лежал поверх одеяла" - он начинает действия администрации обжаловать. Во всех инстанциях. Вплоть до Европейского суда по правам человека. А чего? Времени-то свободного много.
У некоторых в Европейском суде жалобы принимают к рассмотрению. Такой Богданов - ему начальник тюрьмы при свидетелях съездил по голове дубинкой, он обратился в суд, но там прямой связи между синяками на голове и ударом дубинкой не обнаружили - отправил в Страсбург жалобу в полтора килограмма весом. Если его претензии там сочтут справедливыми, Россия выплатит штраф в 10.000 евро.
А вообще в колонии - каждый сам за себя. Живут люди в основном за счет поддержки с воли. Откровенная нищета - те, кого взяли на воровстве, а им по пятьдесят-шестьдесят лет, здоровье потеряно, на свободе о них и думать забыли.
Остальные как-то перебиваются. Конфликты чаще всего возникают тоже из-за денег - хотя в долг на зоне друг другу дают очень редко. Тут вообще никто и никому ничего не дает. Но вот бригадир в цеху промзоны Кронас задолжал такому Жаденову 5000 рублей. И не отдавал. Тот взял железную трубу, зашел в цех к Кронасу. В гости. Вечером. И от души начал бить. Бил минут десять. По голове и вообще по всем местам. Руку вроде бы сломал. Дело против Жаденова возбуждать не стали, а просто посадили в ПКТ (помещение камерного типа). А Кронасу запретили жаловаться. Сам виноват. Взял - отдай.
Смотрящий в "девятке" сейчас Сергей Моисеев. Кличка - Моисей. Неудачный вариант. Он из деревни, никого не знает, необразованный, двух слов связать не может. А у смотрящего если нет веса - должен быть хорошо подвешенный язык. Чтобы ситуации разруливать. А этот - все запустил, регулярно на поклон ходит к Корсику. Единственный плюс - не наркоман. До него смотрящие были - Белый, Яныч - законченные наркоманы, на героине сидели. Яныч в конце срока совсем скололся.
С наркотиками в зоне все тип-топ. Договариваются по телефону - тем более, много цыган из Табора сидит. Один так регулярно жене распоряжения по мобильнику дает, у него то ли имя, то ли прозвище "Гога" - и по несколько раз в день в зону закидывают "герыч". На воле доза стоит 200 рублей, здесь - 350. Администрация к "герычу" отношения не имеет - хотя, может, и хотела бы взять это прибыльное дело под контроль. Иногда пытаются поймать тех, кто ловит, но это бесполезно.
Смотрящий за областью Сазонов против наркотиков, но "девятка" живет своей жизнью. Моисей пытался запретить "герыч" - так наркоманы чуть ли не на демонстрацию вышли, человек сто: "Нам родители ничего сделать не смогли, а ты тут хочешь?!" Отвалил Моисей. Такая вот у нас зона".
...Слепок общества. Его модель.
Возможно, письма будут еще приходить. Наш "сталкер" упражняется в эпистолярном жанре охотно. Но сейчас нас больше интересует другое: будет ли на эти письма хоть какая-то официальная реакция (кроме привычных уже в подобных случаях обвинений в "очернительстве" системы УИН)? Или... будет амнистия как "прощение по прейскуранту"? Не для "менее виноватых", а для более состоятельных? Что ж, у каждого свой бизнес. И - закон Денег, единый для всех.
Ю. Сергеева


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.







ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля