Новые колёса

КРОВЬ МЕНТОВ И… БАНДИТОВ.
Пистолет Макарова уравнял в правах и тех, и других

Сегодня мы продолжаем разговор о том, как убивали Калининград. В буквальном - не фигуральном! - смысле. Убивали матерые бандиты и случайные “отморозки”, пьяные подростки и юные девушки, люди в военной форме - и в милицейских погонах...

Менты и криминал - тема вообще особая. Человек, вынужденный по роду занятий постоянно якшаться с ребятами, живущими “по понятиям” (или без понятий - чисто по беспределу), волей-неволей становится похожим на них. Потому что - как и они - он понимает всю условность российского закона. Который (закон), известно: что дышло. Как повернешь, так и вышло... Это еще в бессмертном фильме “Место встречи изменить нельзя” зеленый опер Шарапов верно подметил: если закон один раз подмять, потом другой, третий... - не закон получится, а кистень.

Впрочем, симпатии зрителей всегда были на стороне Жеглова. Который в рамках закона держался метафизически. В смысле, руководствуясь сугубо личным мироощущением: “Вор должен сидеть в тюрьме. И людей не волнует, каким образом я его туда упрячу”. А в ответ на отчаянное “Ты человека убил!” - отвечал хладнокровно: “Я убил бандита”.

...Эту же фразу вслед за Жегловым мог бы повторить экс-сотрудник милиции Александр Сидоров из Гусева, но... для него ситуация имела иные последствия.

Дырка от пули

В январе 1997 года сержант вневедомственной охраны Сидоров задерживал пьяного в дым Нефедова. Дело было так: Сидоров подвозил на машине немецкого туриста до гостиницы (попросили - чтобы чего не вышло). Получив радиосообщение дежурного о драке у кафе “Подлипки”, он высадил немца и поехал по вызову. Хулиганы - Нефедов и его собутыльники Колосков и Семенов - завидя милицейский патруль, кинулись врассыпную.

Сидоров догнал Нефедова. Тот оказал отчаянное сопротивление. Рослый, здоровый, он отвесил Сидорову десяток ударов в голову. Милиционер, падая, выхватил пистолет и выстрелил не целясь. По его словам, он хотел всего лишь припугнуть дебошира. Но пуля вошла в подбородок и застряла в седьмом позвонке нападавшего. Тот упал, обливаясь кровью. Сидоров, леденея от ужаса, кинулся перед раненым на колени: “Не умирай! Только не умирай!” Эту фразу он потом твердил, как заклинание, пока Нефедова на случайной машине везли в больницу: “Не умирай, а то мне будет плохо!..”

Нефедов умер. И Сидорову действительно пришлось плохо.

Председатель Гусевского районного суда Буевич “впаял” ему пять лет лишения свободы. Хотя даже прокурор просил четыре (!). Почему? Да за два года до этого Сидоров и еще несколько сотрудников отдела вневедомственной охраны сопровождали инкассатора к магазину “Аккерман”. Тот ехал за выручкой. Но путь загородила синяя “пятерка”. Водителя “пятерки” вежливо попросили отогнать автомобиль. Вместо этого пьяный водила демонстративно уселся на бампер инкассаторской “тачки”.

По идее, в этот момент его на вполне законном основании можно было бы подстрелить. В хранилище-то находилось пятьдесят миллионов рублей! А у инкассаторов и сопровождающих есть инструкция: если кто-то настойчиво приближается к инкассаторскому автомобилю или, тем паче, пытается мешать его продвижению - стрелять на поражение без лишних слов. Но шофер инкассаторской машины всего лишь включил первую скорость и тихонечко подтолкнул наглого мужика.

Тот совсем озверел. Кинулся к передней дверце и через опущенное стекло попытался заехать “обидчику” по физиономии. Тогда сотрудники вневедомственной охраны скрутили ему руки, стали запихивать в машину... а он дрался и орал. Ну, шаркнули дубинкой для приведения в чувство. Отвезли в медвытрезвитель. Тем более, он лыка не вязал и на стандартные вопросы “Имя? Фамилия? Адрес?” - отвечал нецензурно.

А назавтра выяснилось: задержанный - судья Буевич. Целых пять месяцев после этого злополучного задержания Сидорова со товарищи таскали в прокуратуру на допросы. Судья-то - лицо неприкосновенное. И вообще - круче жены Цезаря. Вне подозрений.

Однако ТА история ничем не закончилась. Но зло на посмевших не узнать и “оскорбить” его милиционеров Буевич-таки затаил... И вот ему выпал шанс не по-детски сквитаться. Откуда-то в деле возник свидетель - администратор гусевской гостиницы, которая якобы видела, что Сидоров и Нефедов не дрались, а разговаривали, а потом сержант милиции вдруг вытащил пистолет и выстрелил в Нефедова в упор. При этом суд не учел выводы эксперта - о том, что характер раневого канала свидетельствует: в момент ранения Нефедов сильно наклонился навстречу пуле. Если же, согласно показаниям свидетеля, Нефедов просто стоял - а не падал - то, чтобы заполучить дырку от пули в подбородке, а пулю - в седьмом позвонке, Сидоров должен был бы подпрыгнуть. Метра на полтора.

...Сидоров подал в областной суд кассационную жалобу. Наказание ему уменьшили до трех лет условно. Потом был протест областного прокурора - и коллегия областного суда приняла решение посадить Сидорова на два года... Милиционера взяли под стражу. Потом была еще одна кассация... и еще... Срок в итоге остался условным. Но судьба Сидорова уже была сломана. Из милиции он уволился.

Бойня в сауне

Историю еще одного “Жеглова” - бывшего сотрудника СОБРа Павла Харыбина - мы уже неоднократно рассказывали. “Своего” бандита Харыбин убил в сауне на улице Туркменской в Калининграде. Так ее до сих пор в Кёниге и называют: “баня, где мент мужика застрелил”.

Принадлежала она Андрею Войкину-Сапециону - бизнесмену, предпочитавшему существовать по “швейцарскому варианту”. То бишь нейтрально. Ни с кем без особой необходимости не враждуя и не принимая ничьей стороны. Потому-то в его сауну заходили попариться и бизнесмены, и бандиты, и менты. Город-то маленький. Все перемешаны, как в коктейле.

...В тот роковой день Харыбин оказался в сауне случайно. Где-то недели за две до этого в его красную”Ауди-80", припаркованную по всем правилам на улице Карла Маркса, въехал “Крайслер”. (Как удалось впоследствии выяснить, принадлежащий Александру Семенюку. Фирмачу-рыботорговцу, владельцу ООО “Парусник и К°”. Мы о нем как-то писали в связи со скумбрией, “уведенной” в больших количествах у одного московского предпринимателя.) Машина, смяв “Ауди” всю задницу, скрылась с места происшествия. Две недели Харыбин потратил на то, чтобы установить тачку и поиметь с ее хозяином разговор.

При первой встрече Семенюк пытался отнекиваться: мол, в “Крайслере” в момент аварии был не он, а два его друга-литовца. Но Павел стал допытываться, что за люди, да где оформляли доверенность на машину и т.д., и т.п. Когда же Семенюк запутался в объяснениях, майор-собровец поставил его перед фактом: забирай изувеченную “Ауди” и возвращай ее полную стоимость. $3.850. А поскольку Павел Семенюка долго искал, и разные люди ему в сем непростом деле помогали, и всех он обещал отблагодарить, то счет фирмачу был предъявлен на пять штук. Баксов, естественно, а не фантиков.

Предприниматель понял, что вляпался по-крупному. Но делать нечего: вина его очевидна, да и не фиг было прятаться. Не по-мужски. За подобные “шуточки” обычно учат. Повезло фирмачу, что на мента нарвался - а сомни он тачку “чисто конкретному пацану”, и зубы пришлось бы в кулак собирать, и “бабки” в пятикратном размере - за моральный ущерб.

Но Семенюк платить не собирался - юлил, переносил встречи, отключал мобильник... От своих людей Харыбин узнал, что горе-водила часто парится в сауне на Туркменской (рядом с улицей Чернышевского). Павел пошел туда же. Он искал “Крайслер”, нужно было его изъять и по закону установить, что в “Ауди” въехала именно эта машина. Опять же, знающие ребята намекнули,что у Войкина есть друг Слава, который гоняет машины из-за бугра и может подсказать, где в Кениге ремонтируют такие крутые тачки, как “Крайслер”.

...Итак, собровец пришел к Войкину. Пообщался с людьми. Потом, когда часа в два-три ночи народу в сауне уже не осталось, Павел, его знакомый Михаил Мусийченко, Войкин и бармен Саша еще сидели... Мусийченко заснул на диванчике, накрывшись простынкой. Харыбин и Войкин разговаривали за жизнь. Павел был уже одет: в брюках, рубашке, тапочках на босу ногу.

Как и всегда, при нем был табельный пистолет “Макаров”. Он его спрятал у Войкина в сейф, а ключ держал у себя, соблюдая таким образом меры безопасности.

Где-то в это же время в сауну приехал Александр Елютин (его фамилию и кличку “Бизон” установить удалось уже потом). С девочкой Катей. Тринадцати лет (самому Елютину было двадцать семь). Мылись они около часа. Потом распахнулась дверь, и из банного отделения пулей вылетела спутница “быка”. Следом вышел Бизон - навеселе, с бутылкой коньяка в руках. “Мужики, кому девчонка нужна?”

О чем-то он с ней, видимо, не договорился. Бизон приблизился к столу: “Кому налить?”

Видя, что начинается неприятный пьяный базар, Павел Харыбин - который в тот вечер не выпил ни капли - пошел открывать девчонке дверь на улицу. И увидел, что перед ним - натуральный ребенок. Со слезами на глазах. Была бы на ее месте взрослая девушка, он не стал бы встревать: их дела. Сама пришла - значит, знала, куда и зачем. Но ребенок! Павел подумал: ну, нормально! Как он будет выглядеть, если здесь произошло изнасилование несовершеннолетней?

Малышка вся тряслась. Майор представился, чтобы не боялась. Спросил, что случилось. Она сказала, что пропало серебряное кольцо. (Бизон между тем вызывал такси и разговора не слышал.) Харыбин сразу понял, что кольцо не “пропало”. На всякий случай, спросил у девочки, как ее зовут и где она живет. Фамилии она не сказала, но назвала приблизительный адрес - Литовский вал. И тут появился Елютин. И разразился нецензурной бранью. Мол, чего лезешь?! Больше всех надо?!

Тем не менее, прощаясь, небрежно подал руку. И тут собровец заявил: “Кольцо взял ты. Больше некому”. И предъявил удостоверение сотрудника милиции. “Отдай ребенку кольцо и езжай с богом”.

Обычно, когда мент представляется браткам, те не дергаются. По крайней мере, в бане. Зачем им лишние проблемы?! А Елютина чего-то переклинило. Он ударил Павла в челюсть. От неожиданности тот чуть не упал.

- Ты чё, козел?! Я же тебя не бил! Я тебе только сказал...

- Да ты мне та-а-кое сказал!

- Ну что ж, хочешь поиграть - давай поиграем.

Мужики начали драться. Вскоре Елютин понял, что преимущество на стороне майора, хотя он, Бизон, и выше, и крепче телосложением... Бугай стал отходить назад. Но Павел уже не мог остановиться. И дело не только в том, что он, собровец, не мог допустить, чтобы его унизил какой-то там браток-”отморозок”. Необходимо было (из чисто профессиональных соображений) установить, что это за гусь.

- Может, зайдем в помещение, поговорим по-нормальному? - предложил Харыбин. Бизон упорствовал. Пришлось “уговаривать”.

...Бились они уже на улице. Ночь стояла морозная, под ногами снег со льдом. Тапочки Павел потерял, так что ноги и обморозил, и о противника отбил. Наконец Бизона удалось придавить. Спецназовец забрал у него пейджер. Потребовал паспорт. Тот сказал, что паспорта нет. После пары внушительных ударов паспорт обнаружился. Харыбин сказал: “Приходи в сауну, сейчас разберемся. Будешь себя хорошо вести - отпущу. Тебе сегодня просто не повезло”. И снова напомнил, что он - сотрудник управления по борьбе с организованной преступностью.

У Елютина были разбиты губы и нос. Не так, чтобы очень. Обычное дело при драке. Он пробормотал: “Ладно. Сейчас снегом ототрусь - приду”. Павел пошел в сауну. У входа стояли какой-то парень и таксист (неподалеку - “Ауди”-такси).

Как потом оказалось, парень спрашивал Елютина. Но Харыбину было не до того, чтобы прислушиваться. Он просто отодвинул его плечом - дай, мол, пройти. Тот вскипел: “Ты что, крутой очень?! Отодвигаешь!” Майор ответил: “Не крутой, а милиционер”. И пошел дальше. Позвонил на базу СОБРа, объяснил ситуацию. Но - фатальное невезение! - нарвался на “тормознутых” коллег. Которые затянули грустную песню о дефиците бензина. В сердцах Павел рявкнул в трубку: “Если я тут мочить кого-нибудь начну, вам тоже придется за это ответить, потому что я вам звонил!” А сам пошел в туалет - отмачивать и отмывать холодной водой замерзшие ноги.

Закрылся. Но вскоре услышал: что-то там, за дверью, уже началось. Шум, мат-перемат, звон разбитых стекол...

Оказывается, парень, приехавший за Елютиным, стал искать своего кореша. Нашел во дворе. Тот сидел на снегу и приходил в чувство.

- Кто это тебя так?!

- Да тут... мент какой-то.

- Давай его зарежем, - сказал дружок Елютина. Позже выяснилось, что именно он, Сергей Синельников, по кличке Синий или Ондатра, уже судимый, неоднократно подбивал Елютина на разные-всякие пакости. (Бывший курсант военного училища, полубандит-полубизнесмен Елютин судимости еще не имел.)

Друзья спустились вниз, на кухню. Как на грех, именно в тот день Войкин распорядился наточить ножи. Синельников схватил два тесака - у каждого лезвие сантиметров по двадцать. Первое, что сделали “братки” - отрезали телефонный провод, чтобы никто не позвонил в милицию. И начали искать “мента”.

Кинулись к диванчику, на котором прикорнул Мусийченко, сорвали простынку. Клиент спросонья, ничего не понимая (глаза открыл, а перед ним двое с кинжалами), выругался, начал отбиваться. А у “братков” уже глаза красные, бычьи. “Всех порежем!”

Кое-как Мусей отмахался - Войкин на себя ребят отвлек, стал уводить по коридору. Но Елютин все же понял, что ненавистный “мент” моется. Дверь в туалет была закрыта - он начал стучать, ломиться.

...Павел, до которого доносился шум, и представить не мог, что события разворачиваются таким образом. Он все еще приводил себя в порядок - тем более, что на одну ногу не мог наступить: думал, что сломал что-то.

Когда дверь распахнулась, первой мыслью было: Войкин. У кого еще может быть ключ? Харыбин обернулся - и увидел Елютина (тот просто вставил нож в замок и вскрыл его, как консервную банку).

- Ну, чё?! - спросил браток.

Отступать Павлу было некуда. Он пытался воззвать к остаткам здравого смысла: “С ума сошел?! Я же тебе говорил, что я милиционер. На криминал нарываешься!”

Но тот уже ни во что не врубался. Засвистели в воздухе ножи. Что делать?

Вся тактика оборонительной борьбы основана на грамотном “уходе” от противника. Но “уходить” в тесной клетушке некуда... А тесак нацелен в область живота. Другой - вот-вот воткнется в грудь. Пришлось отбивать ножи руками. Одним лезвием Елютин полоснул-таки Павла по лучезапястному суставу - чуть не до середины руки. Кровь хлынула фонтаном.

Собровец с одержимостью смертника кинулся на врага. Молотил и ногами, и руками - в запале почти не чувствуя боли. Сломал один из ножей - и в какой-то момент поскользнулся на своей же крови. Падая, успел ударить Елютина пяткой в пах, но тот его непременно достал бы, если б не Войкин. Хозяин сауны вовремя подскочил, перехватил руку Елютина, сбил его с ног, навалился, но не бил, а пытался успокоить: “Тихо, тихо, всё”.

Но подскочил Синельников. И пустой бутылкой из-под пива попытался ударить Войкина по голове. Обливающийся кровью милиционер вскочил, плечом сбил Синего, опрокинул на шкафчик. Дрался только левой рукой - правая была “выключена”. Бандит попал ему бутылкой в висок. Потом ударил ее об угол шкафчика и “розочкой” нацелился пропороть живот. Майор увернулся - “розочкой” его резануло в подмышечную впадину. Неглубоко. Павел - рысью - ринулся через коридор в сторону стойки бара. Открыл сейф, где лежал пистолет. Успел выхватить из кобуры, передернул затвор - послал патрон в патронник, обернулся - “отмороженные” уже здесь. Синельников уже возле бара, Елютин еще бежит...

- Я вам говорил, что я милиционер. Сейчас буду стрелять! - Павел сделал последнее предупреждение. Но кровь пьянит. Елютин прыгнул через барную стойку. Павел трижды выстрелил в потолок.

- Стоять, милиция!

Елютин пригнулся, скатился вниз, затих. В следующий момент на Харыбина кинулся Синельников, схватился за “ствол”. Павел выстрелил, попал Синему в левую руку. По касательной парню задело живот - он упал. Но тут, как в фильме ужасов, из-за стойки выскочил Елютин с ножом. Ему Павел выстрелил прямо в голову. Дважды, не целясь. Одна пуля пролетела мимо, другая попала в висок - вышла через лоб.

Удивительно, но Бизон жил еще три дня. Войкин вспоминает: когда все закончилось, он подошел к залитому кровью “трупу” (так он думал) и поразился - тот, с дырой во лбу, еще дышал.

...Когда Елютин рухнул на пол, опять поднялся Синельников. Бандит резко выбросил руку вперед, пытаясь ударить “розочкой” в горло майора. Павел отшатнулся и последним, восьмым, патроном выстрелил ему в грудь. Синий упал.

Откуда-то возник Мусийченко, ни жив, ни мертв. Голый. Искал свою одежду. И он, и Войкин понимали: если братки убьют Харыбина, конец всем. Свидетелей в таких случаях не оставляют. Счастье еще, что Павел в момент заварушки оказался одетым. Иначе - адью. Голый человек - психологически незащищенный. Зарезали бы как овцу.

...Войкин и бармен Саша ходили вдоль забора, отчаянно матерясь. Двадцать минут не могли дозвониться до милиции. Номер “02” не отвечал. Видно, дежурные спали. Майор-собровец пролетел мимо них с еще горячим, дымящимся “стволом”. Босиком - в Центральный отдел милиции. Вдруг тронулась с места “Ауди” - и он вспомнил, что на этом такси приехал Синельников. Павел прыгнул в машину. Там - девушка, которая была вместе с Синим, и девочка Катя. Та, из-за которой все и началось.

- Ты должна пойти со мной в милицию и рассказать все, как было, - сказал ей Харыбин. - Я из-за тебя двоих завалил.

- Я боюсь, - девочка ударилась в слезы.

Подъехали к Центральному райотделу. Павел начал ломиться в дверь. Ночь. Он - в гражданке, в крови, с пистолетом. Дежурный в ужасе заорал: “Стой? Куда?”

- Открывай быстрее, я из СОБРа!

Кое-как дверь открылась. Потом дежурный долго не мог наложить жгут (кровь все время так и хлестала из правой руки, Павел потерял ее литра полтора). Вызвали из соседнего вытрезвителя какую-то бабулю-медичку. Она заматывала Павлу руку полотенцем, а кровь все равно сочилась, и глаза застилало пеленой. Единственное, на что хватило Павла - когда приехала “скорая”, он потребовал, чтобы его везли в госпиталь Саулькина, где СОБРовцев были обязаны лечить по заключенному между ведомствами договору.

Потом было много чего: Харыбина оперировали, Елютин умер в больнице скорой помощи. Синельников, которого по недосмотру поместили в обычную палату областной больницы, бежал. Харыбин, едва выписавшись из госпиталя, начал поиски и Синего, и девчонки-свидетельницы. Синего удалось задержать с четвертой попытки...

До смешного доходило. Один из сослуживцев Харыбина увидел Синего в “Кронпринце”. Тот приветственно помахал ему ручкой и удалился. Собровец кинулся звонить на базу. А ему... не поверили. Нажрался, мол, вот и мерещится. Иди проспись.

Еще через какое-то время позвонил информатор из ресторана “Прибалтика” (был такой в Балтрайоне): “Здесь Синий. Пятый столик налево”.

Выезжает СОБР. Без Павла - тот где-то мотался. Ребята в масках, в камуфляже, с автоматами наперевес высыпали из автобуса, ворвались в кабак, но... повернули направо вместо налево. Ну, перепутали, с кем не бывает. Налетели на “пятый столик” - всех мордами на пол, руки за спину... Оказалось: гуляли милиционеры из Балтийского РОВД. Большой конфуз случился.

Синельников, кстати, курил на крыльце, когда мимо него пронеслись дяди в масках. Все понял. Схватил в раздевалке куртку и смылся через черный ход.

А взял его Харыбин в бизнес-клубе на Азовской. “Свой человечек” звякнул-брякнул, Харыбин на всякий случай подключил ОМОН. Оцепили черные ходы, подворотни. Зашли. Синельникова Харыбин увидел сразу. Тот его тоже узнал и понял: аллес. Покорно улегся на пол, безропотно позволил себя стреножить, нацепить браслеты... Только и спросил у Павла: “А можно узнать, как вас зовут?”

- Дядя Паша.

- Отпустите меня, - сказал тогда Синий человеку, которого недавно чуть не зарезал. - Я прошу прощения.

...Конечно, его не отпустили. Правда, получил он не десять-двенадцать лет, как полагалось бы за вооруженное нападение на сотрудника милиции, а всего пять - за хулиганку. Но, по крайней мере, на суде было официально признано, что собровец Харыбин действовал в соответствии с законом “О милиции”. А то пришлось бы ему, Харыбину, Жеглова на зоне цитировать.

Украли девочку

А ведь ментов на зоне предостаточно. Меньше, чем должно бы быть по нынешним реалиям, но... хватает. Потому что ребят, уверенных, что в ментовке служат по принципу “Пистолет получил - и крутись, как сумеешь”, увы, гораздо больше, чем тех, кто сдохнет, но будет жить на одну зарплату.

...Это случилось в 1998 году. Начитавшись детективов, сотрудник таможенного поста в аэропорту Храброво К. решил, что самый верный способ быстро разбогатеть - это заняться киднеппингом. Главное, семейку найти позажиточней. И К. стал приглядываться к постоянным пассажирам калининградских авиалиний: бизнесменам, бандитам, чиновникам. С некоторыми заводил беседы - про дом, про семью, про детей... Полученную информацию заносил в специальный блокнотик.

В список потенциальных жертв К. не забыл вписать и кое-кого из своих коллег-таможенников. Из тех, понятно, кто особо не бедствует. И живет отнюдь не одну зарплату.

Образовалось целое досье. Но похищать ребенка в одиночку К. опасался. А тут ему подвернулись два омоновца, Я. и Б. Таможенник, как оно в таких случаях и водится, поначалу омоновцев прикормил. В рестораны водил, деньгами ссужал - а когда парни влипли по самые помидоры, заявил, что каждый полученный от него рубль и съеденный сладкий кусок они должны отработать. В меру своих возможностей, а главное - служебных полномочий.

Дебютировать омоновцы должны были в роли грабителей. К. навел их на квартиру своего коллеги, который (К. это знал) успешно занимался автобизнесом. Один из парней - в своей форме старшины милиции - позвонил в дверь квартиры поздно вечером. Хозяин отсутствовал а вот супруга хозяина была дома. Увидев в глазок человека в милицейской форме, она спокойно открыла и предложила войти. Но вслед за старшиной влетел его подельник в маске. Женщине зажали рот, стали требовать денег. Она пыталась вырваться. Тогда ее обмотали скотчем. А потом битый час трясли перед ней газовым пистолетом, угрожали пристрелить и вообще порвать как Тузик грелку. Обшарили шкафы. Нашли целый доллар (!), плюнули - и уехали.

Несмотря на отсутствие “улова” К. решил, что проверку его подопечные прошли и можно бросить их на настоящее дело. Похитить было решено 12-летнюю дочь Валерия Бондаренко, владельца магазина “Империя мехов”, что на Ленинском проспекте в Калининграде.

К. подключил к операции еще двоих своих знакомых - охранника казино “Универсал” и безработного.

Девочку Юлю выслеживали чуть ли не месяц: сначала она заболела и недели две не ходила в школу, а потом и вовсе был объявлен карантин. Ученики сидели по домам - а бандиты бесились. Но вот карантин закончился, и 19 февраля около 17.00 “Мерседес” с тремя похитителями подъехал к школе №6 в Балтийском районе. К. давал ценные указания, находясь “за кадром”. Юлю предполагалось затащить в машину и усыпить хлороформом (препарат для этих целей был выпрошен в госпитале им. Саулькина). Затем девочку нужно было доставить в Гурьевский район - там у мамы одного из бандитов-омоновцев имелась дачка.

Итак, Юлю высмотрели в толпе выходящих из школы детей. Сгребли в охапку и, несмотря на отчаянное сопротивление, впихнули в “Мерседес”. Хлороформ подействовал плохо: девочка не засыпала. Ее везли, держа лицом вниз,чтобы она не запомнила своих похитителей. Один из бандитов остался караулить Юлю на даче.

Кстати сказать, над девочкой не издевались. Бандит, не снимая маски, даже помогал ей делать уроки. Остальные же всю ночь мотались по городу, названивая перепуганному отцу из телефонов-автоматов. Требовали $150.000 - иначе девочке конец. Отец упирался, объясняя, что достать к утру такие деньжищи не может.

Сошлись на $90.000. Баксы нужно было принести в условное место недалеко от большой окружной дороги. И положить под ржавый ковш сломанного экскаватора.

Отец поступил иначе. Когда вечером 20-го один из омоновцев сунулся под ковш за деньгами, его повязали собровцы. Парень “поплыл” сразу же. “Сдал” и подельников, и место, где держали похищенную. Бандиты были арестованы, девочка - освобождена. Но поведение отца в бизнес-кругах было воспринято неоднозначно. Один мой знакомый, тоже довольно-таки крупный бизнесмен, сказал, что обращаться в милицию было непростительной ошибкой. Девочку спасло лишь то, что киднеппингом занялись дилетанты. Они не поставили телефон отца на прослушку, не отслеживали его перемещений и т.д., и т.п.

В Москве подобные вещи происходят по гораздо более жесткому сценарию: если ребенок похищен, а родители, не вняв запретам похитителей, обращаются в органы - через час после звонка в милицию (прокуратуру, ФСБ и т.д., и т.п.) они получают отрезанный пальчик... или мочку уха своего детеныша. В качестве последнего предупреждения. После чего платят вдвойне: выкуп - бандитам, и энную сумму ментам - за дальнейшее невмешательство.

У нас в Кёниге киднеппинг (тьфу-тьфу) не приживается - скорее всего потому, что город слишком мал и все друг друга, в сущности, знают... И бандитам известно: если похитить ребенка по-настоящему крутого богача, на поиски будет брошена не только (и не столько) милиция, но и братва, потому что у каждого уважающего себя “денежного мешка” есть кореша-авторитеты. Поэтому дети наших богатеньких и вызывают у своих московско-питерских сверстников черную зависть: да, конечно, наши “чемоданы с деньгами” по столичным меркам - кошельки... зато наша “золотая молодежь” не томится в золотых клетках. Дети “крутышей” спокойно ходят в обычные школы, а их охранники (если предки все-таки решили подстраховаться) полдня, пока идут уроки, свободны как ветер... На охранника, который сидит в классе (!), сбегаются посмотреть целыми толпами. Жаль, если это изменится. А - может...

В одной из школ совсем недавно попытку киднеппинга предприняли... дети. Они, девятиклассники, решили похитить мальчика, ученика пятого класса, в расчете на то, что его мама заплатит им $1.000. Малолетним наркоманам с окраины эта сумма показалась фантастической. Жертву спас учитель физкультуры - накостылял “похитителям” по шеям, когда те тащили упирающегося пацана из раздевалки. А то - неизвестно чем бы закончилась эта история.

Старика убили из-за 300 рублей

...Наркоманы на все способны. Кровь их не пугает, а о соразмерности чьей-то загубленной жизни и, допустим, “вырученного” за нее червонца они не задумываются. Нечем. В голове - белые зайцы вальсируют с розовыми слонами.

Так, отставного милиционера Михаила Фомича Власенкова убили фактически за триста рублей и подержанный телевизор.

Вечером 19 марта 1999 года бывший заместитель Октябрьского РОВД Калининграда открыл дверь своей квартиры соседке с первого этажа. Ира Гуденкова с порога закричала: “У нас всю ванную затопило! Наверно, у вас труба протекает!”

Михаил Фомич заволновался: “Как же это? Ведь совсем недавно починили...” Девушка полезла под ванну.

- Ну, что я вам говорила?! Течёт, посмотрите сами!

Власенков нагнулся - и получил удар молотком по затылку. Потом еще. И еще. 78-летний старик рухнул на пол, заливая кровью все вокруг. Гуденкова обрезала телефонный шнур - на случай, если хозяин, очнувшись, вздумает позвонить в милицию, и поморгала светом на кухне, давая сигнал своему подельнику Цветкову. Такому же наркоману, половину из своих сорока лет проведшему за решеткой.

...Цветков вошел в квартиру в носках - натянул их на руки, чтобы не оставлять отпечатков. Пошарили по шкафам и тумбочкам - ничего ценного. Пришлось забрать телевизор, дерматиновую куртку, немного белья, еще какую-то мелочевку... триста рублей денег и тапочки. Голубые, теплые. Очень уж они Гуденковой приглянулись.

И тут из ванной раздался сдавленный хрип. Цветков метнулся туда... Несколько глухих ударов. Хрип прекратился. Подхватив вещи, Цветков и Гуденкова удалились. Телевизор Цветков забрал себе, деньги - поделили, мелочевку решили “реализовать” у таксистов.

...Гуденкова потом еще наведалась в квартиру Власенкова - хотела посмотреть, что у него в холодильнике. Не пропадать же еде!

Вечером подзакусили-выпили. А утром Цветков укатил к себе в Косму, а Ира, подумав, пошла сдаваться.

Тело Власенкова к тому времени было уже обнаружено: младшая дочь Михаила Фомича проезжала мимо отцовской квартиры и увидела, что у отца на кухне горит свет. Днем. За отцом такого не водилось. Дочь испугалась: не случилось ли чего - и решила зайти. Позвонила - никто не открыл. И тут она увидела, что дверь не заперта. Вошла. Обнаружила отсутствие телевизора. А потом... нашла в ванной отца. В луже крови.

...Цветков вскоре был арестован.

На суде он валил все на Гуденкову. “Ведь я же сапожник, - заявлял он. - С молотком обращаться умею. Мне бы не потребовалось наносить тридцать пять ударов по голове. И одного хватило бы!”

Гуденкова, само собой, утверждала, что ветерана добил именно ее подельник.

Цветков задавался риторическими вопросами: “А нужно ли кого-нибудь наказывать? Это же не воскресит покойного?..”

Родственники погибшего Власенкова требовали исключительной меры наказания. Суд дал Цветкову восемнадцать лет (тот кричал: “Беспредел! Восемнадцать лет - и ни за что!”), Гуденковой - десять лет. Значит, весьма скоро она уже окажется на свободе.

...Ну а наша сага о ментах “в законе” (и за его пределами) продолжается. Сюжетов жизнь подбрасывает предостаточно.

Н. Степанова


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.







ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля