Новые колёса

Я ТИГРЁНОК, А НЕ КИСКА.
Сбылась мечта офицера Андрея Корсика — он сел в тюрьму

...Пожалуй, самой яркой и неоднозначной фигурой калининградского crime-бомонда смело можно назвать Андрея Григорьевича Корсика. Сам себя он - до поры, до времени - предпочитал называть калининградским предпринимателем. “Я не бандит. Я - Корсик”, - заявлял он. Не отрицая, впрочем, того, что ему приписывалось. А “сарафанным радио” приписывалась ему роль “крестного отца” местной мафии. Точнее, руководителя организованной преступной группировки, члены которой именовали себя “корсиканцами” и, если верить молве, отличались особой, изощренной жестокостью.

Андрей Корсик

Кстати, Корсик сокрушался - то ли в шутку, то ли всерьез - что буквально все успел сделать в жизни: состоял в КПСС, был офицером, занимался спортом, обзавелся ребенком, сколотил состояние, выбился в авторитеты... только вот ни разу не сидел. И это прискорбное обстоятельство мешает ему достичь “венца” своей новой карьеры - стать “вором в законе”. Теперь странное желание Корсика исполнилось: он сидит. За убийство уголовного авторитета Клаузера (о котором сам же за год-два до этого говорил с восторгом и придыханием, как о кумире). И за соучастие в убийстве компаньона Клаузера - Винера и двух ни в чем не повинных женщин (жены Винера и их соседки).

Впрочем, об этом преступлении, потрясшем город в 2004 году, мы еще поговорим. А сейчас - речь о самом Корсике. Предлагаем вашему вниманию фрагменты интервью, которое Корсик дал нашей газете по собственной инициативе в 1999 году. Ему очень не нравилось то, что в “НК” о нем пишут.

Наверное, другой “авторитет” на его месте попытался бы “наехать” на журналистов. Но Корсик предпочел объясниться. “Аргументы убеждения” типа бейсбольных бит и паяльников он оставил для других ситуаций. И рассказал о себе то, что посчитал нужным. Тогда, при первой беседе, он произвел на нас сильное впечатление: ироничный, обаятельный, умный, Корсик выгодно отличался и от господ уголовников, и от господ бизнесменов, в подавляющем большинстве не способных связать пару слов. Корсик умел рассказывать сочно, вкусно. Он был артистичен, обладал редкостным чувством юмора. И вообще... он напоминал сытого хищника, который может даже помурчать, разомлев на солнышке, но... как там, в стишках Агнии Барто: “Вы не стойте слишком близко! Я тигрёнок, а не киска!”

Стоять “слишком близко” к Корсику и впрямь не хотелось: от него прямо-таки веяло смертельной опасностью. Чувствовалось, что этот улыбчивый человек и убить легко может - не перестав при этом улыбаться. И еще чувствовалось, что он, самолюбивый и азартный, воспринимает жизнь как рискованную игру - по его, Корсика, правилам. Некий экстрим-тур с неизбежным летальным исходом - при условии, что в его, Корсика, власти этот самый исход максимально отсрочить.

Итак, что же он сообщил о себе?

- Вы родом из Черняховска?

- Отец был военным, в третьем классе я оказался в Германии, по месту службы отца, там учился до восьмого класса. Там у нас было по девять человек в классе, поэтому учился я на “хорошо” и “отлично”. А потом мы вернулись в Черняховск. Здесь уже появились друзья, интересы... дискотеки... Все так обширно... Мечты не было, учиться не хотелось. Может быть, я в душе хотел стать начальником управления внутренних дел - но не сразу понял?!

После школы год работал в шабаш-бригаде, потом призвали в армию. В инженерно-саперный батальон. Приволжский военный округ, поселок городского типа Красноармейское под Куйбышевом. Отслужив полтора года, я поехал поступать в Дальневосточное высшее военное командное училище. Взвод морской пехоты. Нас называли “лягушата”.

- А почему именно туда?

- Мужской род занятий. Элитные войска. Краса и гордость военно-морского флота. Училище выпускало в год всего двадцать пять офицеров - морских пехотинцев. Я прочитал о нем еще солдатом, в журнале “Советский воин”. Увидел ряд фотографий. И хотя мне, конечно, стыдно признаться, я взял лезвие и тихонечко эти снимки повырезал. Командир роты, на утренней проверке заглянув в тумбочку, их там увидел. Я был дико наказан: получил пять суток гауптвахты. Но любовь к морпехоте не прошла.

- После этого было грех не пойти в училище! Идея выстрадана.

- Да. Я подал документы, прошел медкомиссию... Сдал экзамены и стал учиться. Пришлось наверстывать - до четырех-пяти утра сидел над учебниками. Требования были очень жесткие. Тем более, во взводе морской пехоты. На втором курсе нахамил преподавательнице по начертательной геометрии. Она мне поставила тройку, хотя курсовое проектирование у меня было на “отлично”... Красного диплома я не получил, но по результатам был вторым во взводе.

Дальневосточные офицеры ценились везде. Нашему генералу было тридцать восемь лет, на турнике он делал сто четыре подъема переворотом... Мы всегда занимали первые места на параде в Хабаровске. Всегда опережали Рязанское воздушно-десантное училище по физподготовке. Наши преподаватели были боевыми офицерами, воевали в Анголе, Эфиопии, Вьетнаме, Афганистане... Мужественные люди спортивного склада. Учили нас хорошо. Выживание было мощное.

- В училище тоже занимались спортом?

- Меня выгнали из бокса. В восемьдесят шестом году, 22 ноября, в воскресенье, мне исполнилось двадцать лет. И я на соревнованиях случайно убил своего товарища. (Клаузера он убьет тоже в воскресенье. За несколько дней до своего дня рождения, - прим. авт.) В конце второго раунда я нечаянно проломил ему носоглотку.

- Да... И куда же распределили лейтенанта Корсика... с такой жуткой историей в “анамнезе”?

- Я имел право выбора. Хотел служить в Славянке, где базировался 290-й полк морской пехоты. Меня прельщало Японское море, частые боевые дежурства во Вьетнаме.

- Романтика?

Андрей Корсик

- Не только. В год шесть-восемь месяцев боевого дежурства в море - это и романтика, и деньги. Ребята, которые выпускались тремя годами раньше, уже жили в квартирах и имели собственные машины.

Я в Славянке проходил стажировку. Как-то неудобно хорошо говорить о себе, но там меня помнили еще долгое время. В командовании я отличался особым зверством. К примеру, у меня подразделение не курило. И водку мои матросы не пили. Я не запрещал, но ввел правило: наказывать не того, кто пьет, а того, кто попадается. То же с курением. Если кто-то попадался, мы устраивали похороны сигареты. У меня было бревно, раскрашенное под сигарету, двадцать сантиметров в диаметре и около 2-х метров в длину. Матросы в противогазах, в полной экипировке выходили на старт. Двое несли бревно, а остальные - вся рота - осуществляли кросс до моря, ориентировочно 10 км. Челночный бег по бездорожью. Бревно передавалось из рук в руки по моей команде...

Когда перед уходом домой я строил подразделение и прощался, я говорил: если я прохожу мимо забора, а на нем рядом с моей фамилией не написано матерное слово, значит, я зря получаю деньги. Но это, конечно, шутка. Матерных слов никто не писал.

- Боялись?

- Никто не хотел умирать. А что касается распределения... Когда расформировали 168-й десантный полк во Владивостоке, то в Славянке оказались забиты все места. И туда я не попал. Поехал домой, на Балтику. Принял 1-й взвод 1-й роты отдельной 336-й Белостокской бригады морской пехоты в Балтийске. И начал добиваться лучших показателей - не по крови и костям, а по знаниям, умению, навыкам.

...Мы пришли на службу молодые, стройные, симпатичные... Тут вышел товарищ, который на год раньше окончил училище. Такое впечатление, что лет на десять постарел. Мы переглянулись. Выходит другой - кто на три года старше выпуском. Он вообще как пенсионер выглядит!

Подходим, спрашиваем: “Ну как служба?” Он отвечает: “Андрей, первых полгода женщину не захочешь”. И скажу честно: первых полгода я вспоминал о своей мужской принадлежности только когда ходил в туалет. И то времени не хватало... Боевая, караульная служба, хозработы на свинарнике, по столовой... А через год подняли по боевой тревоге - 3 января 1990 года - и бросили в Прибалтику.

Командиром я был жестким. По принципу: всегда существует два мнения. Одно - командира, а второе его не интересует. Была у меня любимая фраза: “Если командир сказал, что бурундук - птичка, все должны броситься искать у него крылья”.

- Какие-то особо яркие эпизоды припомнить можете?

- Путч 1991-го встретил в Лиепае, куда нас перебросили для усиления гарнизона.

Командира военно-морской базы контр-адмирала Сталева вызвали в горсовет. Он мне сказал: “Если не выйду через пять минут, освобождай любыми путями”. Я подъехал к ратуше (там заседал горсовет) на БТРе, навел пулемет на двери - через минуту Сталев уже махал мне из окна фуражкой: мол, все нормально, отъезжай...

Потом, когда ситуация слегка утряслась, встречаю вице-адмирала Егорова - он еще был 1-м замом командующего Балтфлотом. “Ну что, - говорит, - ребята, как дела?”

“Ну, если учесть, что пять суток ничего не едим, неплохо”,- отвечаю. Тогда мы взяли трех баранов у мирных жителей, чтобы прокормиться. Жители, конечно, были недовольны. Веселые времена.

После событий в Прибалтике нас представили к медалям “За боевые заслуги”. Троих. Одному дали медаль “За десять лет безупречной службы”, хотя он прослужил пятнадцать лет. А мне и моему товарищу сказали: “Вы идите, вас еще ваши награды найдут...”

Тогда я ответил, что теперь понимаю, почему форму российским офицерам стали шить с узкими плечами, а штаны - с широким задом. Раньше шили с широкими плечами, чтобы на груди больше медалей умещалось, а сейчас задница у офицера должна быть широкой - для пинков.

...Рота, которой я командовал, была признана лучшей на флоте.

- Почему же вы ушли из армии? Разочаровались в профессии?

- Абсолютно нет. Надоело другое. Денег не хватало, жили от зарплаты до зарплаты. Жалованье - 250 рублей.

- Вы уже были женаты?

- Да, я женился в училище, у меня уже был ребенок.

- И где вы жили?

- Мне предложили... Вернее, разрешили временно пожить в канцелярии казармы. Больше года. Семью я отправил к родителям в Черняховск. Квартира досталась чудом. Напротив госпиталя построили ведомственный дом. То есть, если ты не служишь - у тебя квартиру забирают. Я согласился. Дали двухкомнатную.

- С водой?

- Вода - единственное, что там было. Причем текла отовсюду - изо всех целей, со стен, с потолка... 145 метров от моря, шикарное место! Но... Оказалось, служить Отечеству - дело неблагодарное. Когда наш батальон по распоряжению Б.Н. Ельцина включили в мобильные силы России, меня - после Прибалтики - отправили в Чкаловск, в стройбат. И сытый полковник с толстым лицом - у него был такой овал лица, которого я даже сейчас не достиг - на планерке задавал мне вопросы, где мои “бригадирские книжки”, “дневник строителя” и прочая дребедень.

Я на него только дико смотрел. Сначала так же дико извинялся, а потом рассвирепел. Он спрашивал, почему я не записываю, кто сколько кирпичей куда перенес и т.д., и т.п. А я сказал ему: “Дядя! Моя профессия - людей убивать, а не кирпичом заниматься. Какие тут могут быть дневники строителя?! Ты что, сумасшедший?!”

“Дядя” обиделся. Неоднократно вызывали комбата на “разбор полетов”, и я послал всех как можно дальше. И написал рапорт на увольнение.

Хотели меня послать с ротой в Грузию - там разворачивались боевые действия, но я отказался. Я в христиан не стреляю!

(Запомните эту фразу. Через четыре года он выстрелит в Сан Саныча Клаузера, который считал себя человеком верующим. Вступив на скользкую дорожку, однажды можно не успеть затормозить. Потому что “законы физики” - о взаимопритяжении и взаимоотталкивании тел - фатальнее, чем правила, установленные путь даже очень волевым человеком, - прим. авт.)

- Вас не отговаривали, не упрашивали остаться на службе?

- Я два года увольнялся. Ушел по сокращению. Уходя, сделал доброе дело. В бригаде украли шесть пистолетов... Мы их правдами и неправдами вытрясли и вернули. Причем вместо шести вернули семь... Тогда ряд людей осудили... В тот период милиция каким-то образом узнала, что мы вернули пистолеты, и у меня дома был произведен обыск. Мне хотели приписать причастность к незаконному хранению и сбыту оружия и боеприпасов... Но все рассыпалось - я отношения к краже пистолетов не имел.

- С чего вы начали на гражданке?

- Возглавил службу безопасности на пароходе “Балтинвест”, который стоял в Калининграде на Преголе рядом с “Ганзой”. То была плавучая гостиница и казино “Адами”... Все было великолепно. Но потом, глядя на тех, кто играл в казино, я подумал: если я могу их охранять, почему не могу зарабатывать столько же, а то и больше?

- И что нужно было сделать?

- Искать способы. Я много ездил по стране, встречался с интересными людьми, пробовал себя в разных сферах бизнеса - занимался топливом, торговал металлом, оказывал охранные услуги. Очень много работал и нашел себя.

- В спецслужбах говорят, что вы оказывали и услуги... скажем так, определенного рода: Корсик, как человек, в совершенстве владеющий разными видами оружия, знающий многих бывших офицеров морской пехоты, профессионалов - начал поставлять специалистов. Скажем, устранить где-нибудь в Ростове-на-Дону какого-нибудь плохого бизнесмена... Командировать киллера во Владивосток или отправить в Мурманск бригаду, чтобы поднять там на воздух неугодное заказчику казино... А на вопрос “Если Корсик совершает подобные вещи, почему же его не арестуют?” силовики отвечали: “Ну, Корсик не дурак, к нему не подкопаешься”. Вы обо всем этом слышали?..

- Слышал. Да, я не дурак, но и умным себя никогда не считал. По-настоящему умных людей немного. Да, я поддерживаю отношения со своими сослуживцами. Существует войсковое товарищество, и я охотно работаю в бизнесе с теми, кого знал по морской пехоте. Что же касается командировок по устранению людей... Как доказать, что я этого не делал? Отпираться? Глупо. Признаваться в таком никто не будет... Ну, можно сказать лишь, что будь я замешан в чем-либо подобном, уже пилил бы лобзиком просеку в тайге... Так что это всего лишь злые языки.

- Но, занимаясь бизнесом в России, нельзя не пересечься с криминальной средой. Когда состоялось первое знакомство с людьми из криминального мира?

- С криминальным миром, по всей видимости, я познакомился 22 ноября 1966 года, когда я только родился. Каждый рождается под своей звездой, и у каждого есть своя уголовная статья. Кто-то грабит, кто-то не платит налоги, кто-то кидает ближнего, берет деньги и не отдает, прокручивает аферы... Криминальный мир везде - даже в детском садике, где детки отнимают друг у друга игрушки, а воспитатель их своевременно не “привлекает”.

Первым криминальным авторитетом, которого я узнал, был Владимир Ильич Ленин. Тот самый, чьим именем освящалось строительство социализма в СССР. Ведь ни для кого не секрет, что он частенько пребывал в местах не столь отдаленных, и не только по политическим мотивам. Во Франции Ленин был осужден за незаконное ношение огнестрельного оружия. А это уголовная статья... А легендарный герой гражданской войны Григорий Котовский? До революции он возглавлял банду налетчиков в Бессарабии... Иона Якир - военачальник, репрессированный в 1937 году и провозглашенный впоследствии жертвой режима, в 1918 году содержал банду китайских наемников, которые под видом защиты советской власти занимались обычными грабежами, похищали российских граждан и вывозили их на продажу в Китай...

Можно назвать еще много имен. Вот они и есть настоящие криминальные авторитеты, чьи криминальные идеи были положены в основу государственного строя той страны, откуда мы все родом...

- А под какой статьей родились вы? Или еще не знаете?

- Знаю. Но зачем говорить. Может, кто-то и определит - по всей видимости, прокурор. А что касается звезды - я родился в год Огненной Лошади под знаком Скорпиона.

- Какие-то криминальные знакомства вы имеете еще с детства?

- С детства я занимался спортом. Мотокроссом, регби - до армии. В шабашке - тоже до армии - я работал с очень умными людьми, которые сделали по пять-семь ходок на зону. Зона воспитывает: чтобы человек отвечал за свои слова, вел себя достойно... Сегодня многие предприниматели имеют уголовное прошлое. Но человека судят не по прошлому и даже не по его словам, а по поступкам. Я считаю: сказал - это как нагадил, а вот сделал - это сказал. Люди, отсидевшие за самые разные преступления - повсюду. Даже если человек носит милицейскую форму, это еще не говорит о том, что он не бандит. Что он не вымогает денег, что он кого-нибудь не убил...

- Как удалось основать свое дело? Что представлял собой ваш первоначальный капитал?

- Мне не хотелось бы конкретизировать.

- И все-таки...

- В металлы, т.е. в фирму, которая занималась сбором металла и продажей его за границу, мы вложили 100 тысяч долларов. Часть - свои деньги, остальное - кредит...

- Столько денег с тех пор прошло через руки, что я уже не помню всех тонкостей. Жизнь бежит с сумасшедшей скоростью... Когда на таможне я говорю, что мне тридцать три года, мне отвечают: быть не может.

- Какие фирмы были еще?

- Охранный бизнес, ресторанный...

- Трудно было начать бизнес в Калининграде?

- Трудно. Без экономических знаний, без представления об организации...

- Вам крышу предлагали?

- Нет.

- Не приходили ребята? Не говорили: так, платите 500 баксов за охрану?

- По всей видимости, мы не производили впечатления нуждающихся в защите. Мы сами были готовы поохранять кого угодно за определенную плату...

- В вашем бизнесе много бывших военнослужащих?

- Да. Это люди, обманутые государством, пострадавшие на войне... Если бы они защищали Родину - было бы совершенно иначе. А там офицеров кинули в очаг политических интриг, использовали их как мелкую разменную монету... Раньше пройти в форме морского пехотинца было всем на загляденье, народ шеи вытягивал. А сейчас идет военный - думаешь: ну и дурак.

- Чем конкретно вы сейчас занимаетесь?

- Назвать свои предприятия - значит, поставить себя под удар правоохранительных органов.

- А почему, с вашей точки зрения, когда заходит разговор о калининградском криминальном мире, то называется сразу веер имен - и ваше в том числе?

- Сколько у нас в области человек? 940 тысяч. В Калининграде - половина. Называется около шестидесяти имен криминальных авторитетов. Для нормальной группировки, как и для любой действенной силовой структуры, нужно человек пятьдесят. Чтобы она были массовая. Если тихая, мощная, но подпольная - достаточно десяти хорошо подготовленных и оснащенных бойцов. Они отработают - никто и крякнуть не успеет. Итак, умножаем пятьдесят на шестьдесят, получаем три тысячи.

- Один бандит на 150 человек?

- Бандит и авторитет - понятия очень разные.

- Но вы-то себя считаете авторитетным человеком?

- В словаре Ожегова написано так: авторитетом является общепризнанный влиятельный на определенный момент человек... Для меня авторитетов нет. Есть люди, которых я уважаю, с кем я советуюсь... А те, кто сидит с раздутыми щеками... Читаешь, к примеру, вот, в криминальном мире авторитет - Вася Петухов. Ага. Ни разу не видел, ни разу не слышал. Так для кого он авторитет?!

- Вы считаете себя “новым русским”?

- Не очень понимаю, что это такое.

- А как вы относитесь к людям, которые вас беднее?

- Я не сужу людей по толщине их кошелька, мне важнее их духовное богатство.

- У вас есть друзья, которые вас намного беднее?

- Одинаково у всех денег не бывает. Кто-то на женщин тратит, кто-то машины меняет. Пропить столько денег уже невозможно, но по силам проиграть... Я со стороны финансов человека не рассматриваю. Может быть, так поступают те “новые русские”, которые всю жизнь были в навозе, а потом удачно где-то продали пару помидоров, оторвали у государства жирный кусок - и теперь налево и направо швыряют деньгами.

- Сколько у вас было машин?

- Много. Я тридцать три раза попадал в аварии... У меня были близкие друзья, которые очень быстро ездили. И я для себя уяснил, что моя начальная скорость - 120 км/ч. Я даже зимой, по гололеду, езжу со скоростью до 170 км/ч.

- Какая машина была первой?

- “Форд-Таурус”. “Форд-Унитаз” - я его так называл.

- А сейчас?

- “Мерседес” шестисотый.

- Считаете себя богатым?

- Нет. В моем понимании богатство - это свой остров, большой корабль с вертолетной площадкой, и чтобы все близкие друзья были так же богаты. Но и бедным я себя тоже назвать не могу.

- Ну, да... Ваш “Ролекс” сколько стоит?

- Часы? Подарок. Мне неудобно было спрашивать, сколько они стоят.

- А камешки, которыми инкрустированы циферблат и браслет, наверное, стеклянные?

- Нет. Бриллиантики.

- Сколько же их?

- Восемьсот девяносто четыре.

- А вот колечко на пальце - оно тоже с бриллиантом?

- Да. 4,6 карата. Тоже подарок очень близких друзей на день рождения.

- А вот это - самое скромное...

- 3,3 карата. Тоже подарок. Третье кольцо мне привезли из Израиля...

- После армии у вас любовь к оружию сохранилась?

- У меня сохранилась любовь к морской пехоте. Морскую пехоту я люблю не меньше своего ребенка.

- Но если бы вам предложили вернуться на службу, вы бы пошли?

- Нет. Хотя... если платить будут хорошо, мы все вернемся.

- В конце девяносто восьмого вы вечером возвращались домой, зашли с супругой в подъезд - и поняли, что сейчас прогремит взрыв... Сколько осколков из вас достали?

- 175. Всякие железки. Весь мусор в подъезде собрал - как пылесос. Профессионально сработали, и только по воле Божьей я остался жив. Я действительно верю в Бога...

- Вы были членом КПСС?

- Да, конечно. Я все-таки стремился быть полководцем.

- Вы часто говорите “бизнесмен”, “бизнес”, отделяя эти слова от криминала. А какие критерии вообще существуют, как вы определяете для себя, кто - бизнесмен, а кто “криминальщик”? Особенно, если учесть, что в России любой работающий в бизнесе уже по определению слегка криминален.

- Бизнес - это дело. Мафия - это фамилия, семья. Бизнесмен - человек дела. А бандит - это беспредельщик. Другого дела у него нет. Он ни с кем не считается, живет не по правилам. И поступать с ним надо так же жестко. А настоящие криминальные авторитеты (не те, которые вчера чесали кулаки о забор, а сегодня так себя называют) - очень порядочные люди. Люди чести, совести и слова. Если они где-то и применяют неординарные методы, то только по отношению к непорядочным личностям.

- Ваша любимая книга случайно не “Крестный отец” Марио Пьюзо?

- Нет. “Двенадцать стульев” Ильфа и Петрова. “Крестный отец” - не наше, там отражен менталитет чужой страны.

- Но в нашем мире Остап Бендер едва ли прижился бы. Его бы сразу отстреляли.

- Я вам скажу, что Бендеров в Калининграде хватает. Но и погибло немало. Прошли те времена, когда можно было так куролесить.

- Сколько лет вы собираетесь прожить?

- Хотя бы до пятидесяти пяти. Но думаю, проживем и больше. Не дождутся!

- Вы можете за себя постоять?

- Конечно. С системой воевать бесполезно, но если со мной поступят не по закону...

- То человек пожалеет об этом?

- А может, он уже не сможет пожалеть. Для меня честь превыше всего. Я себя уважаю, и за свою честь я на карту поставлю все. Я не злопамятный - я мщу сразу.

...Во время этой беседы Корсик (кстати, никому и никогда больше не дававший интервью) впервые упомянул имя Александра Клаузера. А потом, когда Корсик вез меня домой (мы припозднились, и он проявил галантность) - Клаузер позвонил ему на мобильник. И я помню, с каким подчеркнутым уважением разговаривал с ним Корсик, и как потом живописал подробности биографии Сан Саныча - потомка немецких баронов, проведшего 34 года в тюрьме... совершившего несколько убийств... Кто мог подумать, что через пару-тройку лет именно Корсик поставит точку в конце жизни Клаузера... даже несколько точек - несколько дырок от пуль?

Наша следующая “сага” - о Клаузере. А потом мы вернемся к судьбе человека, постепенно убивавшего в себе Корсика - чтобы превратиться в бандита.

Ю. СЕРГЕЕВА


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.







ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля