Новые колёса

ЛЮБОВЬ ГАИШНИКА.
Старый немецкий “Opel Super” разбил сердце милиционера

На окраине Калининграда среди раскидистых ветвей яблоневого сада доживает свой век старинный черный автомобиль. Стоит он во дворе сильно обветшавшего немецкого особняка.

Инспектор ГАИ Кузьма Бурин и его “Опель-Супер”. Июнь 1954 года

Вначале я разглядывал раритет через живую изгородь зеленых насаждений. Когда любопытство взяло верх, тихонько толкнул скрипучие металлические ворота и осторожно вошел вовнутрь.

То, что довоенный немецкий автомобиль запросто вот так стоит в саду, меня немного удивило. Я считал, что ретрокары уже давным-давно прибрали к рукам вездесущие коллекционеры из прибалтийских государств. А что еще чудом осталось, подчистую вымели местные ловкачи - чтобы потом толкнуть автореликвии в соседнюю Польшу. В обход таможенных пошлин и ограничений - и наварить пару-тройку сотен баксов. По их разумению, отличная сделка.

...Осматриваюсь. Впечатление такое, что покой этой усадьбы не нарушали с самых довоенных времен. Кусочек старого Кенигсберга. Хоть кино снимай...

Хозяином особняка оказался Сергей Бурин.

Трофей из Советска

- Машина? Моя. Вернее, моего отца. Она досталась ему сразу после войны, - и Сергей Кузьмич рассказывает мне увлекательную историю о том, как реликвия попала в их семью.

Кузьма Леонтьевич Бурин - сибиряк. Родился в Омской области в 1920 году. С самого детства бредил техникой. Мечтал стать танкистом. В1940-м сдал вступительные экзамены в автодорожный техникум. Ездить учился на старой дребезжащей полуторке. Когда началась война, поступил в танковое училище. Боевое крещение получил под Москвой. Воевал на самоходках САУ-122 и танках Т-34. С боями дошел до Кенигсберга. И здесь встретил День Победы. Потом служил в танковой части в Советске. Там и приобрел себе трофейный немецкий “Оpel Super 6”. Женился сразу после войны - еще на фронте познакомился с очаровательной связисткой из штаба. Демобилизовался в 1954 году, и вместе с машиной переехал жить в Калининград, где долгое время работал в областной ГАИ.

Цеппелина сперли уроды

Рассматриваю раритет. Сергей Бурин долго собирался восстанавливать машину отцаСудя по всему, стоит он под открытым небом давно. Краска местами облупилась и багровыми пятнами выступила ржавчина. Но с виду - машина целая. Все вроде на месте. Двери, крылья, фары... Сиденья в салоне. И стекла есть. Только запыленные сильно. Руль. Бардачок. Старинная пепельница. Спидометр еще немецкий. С аккуратной фигурной стрелочкой и шкалой, проградуированной от “0” до “120”, и латинскими буквами “km/h” снизу. Капот. Но чего-то все же не хватает... Нет облицовки радиатора. Точно! Ее словно корова языком слизала.

- Металлисты деталь уволокли, - сокрушается хозяин. - Когда я был на Севере, машина в гараже стояла. И вот какие-то уроды проникли внутрь и скрутили решетку. Она же алюминиевая была. Ну что они могли на этом заработать? На пол-литра максимум. А для меня - потеря невосполнимая. На той облицовке еще эмблема стояла в форме летящего цеппелина. Да надпись красивая “Оpel”. И шильдик “2,5L”. Тоже алюминиевый. Где я теперь все это достану?

Сочувствую человеку. И верно, где?

- Этот “Опель” - все равно, что член семьи. С ним все важнейшие события связаны. И из роддома меня на нем забирали, - Сергей Кузьмич на минуту умолкает. - Вспоминаю, как ездить на нем учился. Отец меня в пять лет за руль сажал, а педали нажимал сам - до них я дотянуться не мог. А в первом классе я уже сам катался. Папа рядом сидит и контролирует. А я в точности пытаюсь повторить то, чему он меня научил. Сцепление... Рычаг коробки передач - налево до отказа и вверх... Газ. Пошел! Выезжаю на поле - и давай круги выписывать.

Управление в “Опеле” - необыкновенно легкое. Я это хорошо помню. С тех пор-то у меня и появилась страсть к машинам.

Под надёжной крышей

Крыша у “Оpel Super” - цельнометаллическая. Для машин той эпохи - это редкость.

Наши дни. “Опель-Супер” в огороде Сергея Бурина

Я где-то читал, что в 30-х годах в середину крыши легковушки обычно монтировали брезентовую вставку на деревянном каркасе. И делали это вовсе не из-за экономии металла, как нередко бытует мнение, а совсем по другим причинам. Оказывается, существовавшие тогда технологии не позволяли изготовить оборудование для штамповки больших металлических поверхностей, да еще и закругленной обтекаемой формы. Поэтому на подавляющем большинстве легковых автомобилей европейских фирм применяли вот эти самые пресловутые брезентовые вставки.

Не очень эстетично, и совсем не практично. Так как после 5-6 лет эрзац-крыша начинала пропускать воду. Ездить на такой машине, особенно в дождливую погоду, было сущим наказанием.

Ситуация начала меняться лишь к самому концу 30‑х - началу 40-х годов, когда в Европе стали осваивать и внедрять новые технологии. А кузов к “Оpel Super” разрабатывался еще в 1932 году в Америке (до 1935 года “Opel” принадлежал штатовской “Дженерал Моторс” - это уж потом по указанию фюрера компанию национализировали, и она вышла из-под заокеан­ской опеки).

Кузовные штампы изготовлялись известной фирмой “Амби Бадд”, в распоряжении которой находилось современнейшее оборудование. Оно-то, в частности, и позволило делать цельную крышу из сплошного листа металла. А потом приваривать ее к боковым стойкам с помощью электросварочных автоматов. Получилось, что “Оpel Super” опередил время, обскакав даже таких именитых конкурентов, как “Ford”, “BMW” и даже “Меrcedes”... Да и вообще автомобиль получился весьма привлекательным и стильным. Успешно конкурировал со своими одноклассниками на европейском рынке. Продержался на конвейере до ноября 1938 года. И был растиражирован в рекордном по тем временам количестве - 130 тысяч экземпляров.

“Оpel” в кустах смородины

- “Оpel Super” в нашей семье с 1946 года, - продолжает рассказ Сергей Бурин. - Но вся штука в том, что машина, стоящая сейчас во дворе, совсем не тот “Оpel”, который мы купили после войны. Первую машину мы приобрели в Совет­ске, отъездили на ней лет 8. Когда она порядком поизносилась и стала буквально рассыпаться на ходу, отец решил ее заменить. По странному стечению обстоятельств, в том же Советске был еще один “Оpel Super”. Точно такой же. Но в гораздо лучшем состоянии. Мы его купили. Отец настолько прикипел душой к “Суперам”, что ни о какой другой машине и слышать не хотел.

Старый “Оpel” мы поставили здесь же, в саду. И по мере необходимости снимали с него запчасти.

Полуразобранная машина так и простояла в кустах черной смородины до весны 1970 года.

Остов пропили мужики

В начале 70-х годов население Калининградской области стало активно собирать металлолом. В школе, где учился Сергей Бурин, проводили соревнование, кто больше сдаст железного лома. Одно дело отыскать на свалке какую-нибудь железку, велосипедную раму, каркас “зингеров­ской” машины или старое ведро. И совсем другое - сдать тонну металла сразу. За один заход. И выйти в абсолютные победители соревнования в пионерской дружине.

Соблазн был велик. Отец Сергея с тоской глянул на одиноко стоявший в глубине сада остов “Супера” и, тяжело крякнув, махнул рукой: “Забирай!”

- Однако судьба распорядилась иначе, - описывает те события Сергей. - На следующий день во двор нашего дома въехал ЖЭКовский грузовик. Мужики забросили останки немецкого трофея в кузов и укатили прочь. Мы-то думали, что “Супер” отвезут в школу. А оказалось - во вторчермет. Они попросту своровали наш металл. Пропили. Так я победителем и не стал...

Скорость “120” - просто песня!

- Отец ездил аккуратно, - с гордостью говорит Сергей. - Никогда не лихачил. Такой машина была...Машину жалел. Лишь однажды испытал, на что она способна. Выбрал прямой участок шоссе, и втопил педаль газа до полика. Когда стрелка спидометра заплясала вокруг отметки 120 км/час, решил больше судьбу не испытывать. Все равно рекорд уже поставлен - новый, только что вышедший с заводских ворот “Super”, развивал 115 км/час. Во всяком случае, так было сказано в техническом описании. А как при этом работал родной 6-цилиндровый мотор! Песня! Тогда мы раскочегарили машину так, что только ветер за окном свистел. Да шины по асфальту шуршали.

На миг закрываю глаза и представляю, как “Super” стремительно летит по дороге, оставляя позади себя неуклюжие “Победы”, слабосильные “Москвичи” и хилые “Запорожцы”. Старый фрицевский трофей оправдывал свое название: “Super” и, правда, оказался супер! Лучше всех!

Протаранили грузовик

- Машиной пользовались каждый день. Утром отец уезжал на работу, вечером возвращался. По выходным много катались по области. Выезжали и на море в Светлогорск, и так просто за город. За грибами, за ягодами. Но больше всего мне запомнились поездки на Виштынецкое озеро. Давно все это было...

Мой собеседник умолкает, предаваясь воспоминаниям.

- Как-то раз мы попали в переделку, - лицо владельца раритета сразу грустнеет. - Даже вспоминать об этом не хочется. Отец тогда страшно расстроился. В тот злополучный день мы ехали по Московскому проспекту. Это была не такая широченная магистраль, как сегодня, а узкая покрытая брусчаткой дорога. Впереди шел грузовик. И вдруг ни с того ни с сего он резко затормозил. Отец среагировал мгновенно. Ударил по тормозам и вывернул в сторону руль. Не хватило нескольких сантиметров... Наш “Оpel” фарой и передним крылом залетает под кузов грузовика... Скрежет металла, звон разбитого стекла, крики, ругань... В общем, кошмар! За весь многолетний водительский стаж отца - это была первая авария.

Украли флажок

Подхожу к “Опелю” и внимательно разглядываю его слегка поржавевший кузов. Сбоку, между капотом и передней дверцей, замечаю необычный прямоугольной формы металлический футлярчик. Из него торчат какие-то ярко-оранжевые пластины.

- Это указатель поворота, - поясняет мне хозяин раритета. - Таких нынче уж и не встретишь. Сейчас на машинах ставят лампочки-мигалки. До войны указателей поворотов ни на грузовиках, ни на легковушках обычно вообще не применяли. И только на немецких автомобилях ставили флажки-указатели.

С помощью электромагнитного реле они выскакивали в сторону и давали знать о намерениях водителя. Жаль вот, что с другой, левой стороны флажок украли. Но это давняя история...

Провожу рукой по черной боковине кузова. Краска неплохо сохранилась. Местами даже блестит. Солнечные зайчики пускать можно.

- Краска еще родная, заводская. С 1954 года, как машина попала к нам, отец ее ни разу не красил. Разве что в нескольких местах чуть-чуть подновлял покрытие. Правда, однажды он полностью покрыл кузов бесцветным лаком. С тех пор “Оpel” блестит словно только что сошел с конвейера.

Расстрелян под Тильзитом

Сзади багажник. Он закрывается крышкой сверху. Совсем узенький.Сослуживец Кузьмы Бурина и “Опель-Супер”, 1954 год Ясно, большой чемодан сюда не положишь. А о кофре можно забыть вообще... Крышка багажника на замок не закрывается. Конструкцией не предусмотрено. Лишь хлипкие застежки. И всё. Верно, воровать в Третьем рейхе было опасно для жизни.

На крыше автомобиля замечаю еле заметные углубления.

- Пулевые отверстия. Крыша вся прострелена. Тринадцать дырок. Сейчас они оловом запаяны, но с обратной стороны все отлично видно, - и владелец “Опеля” предложил мне заглянуть в салон. Отвернул старую выцветшую обивку. Точно, дырки. И олово от пайки. Не иначе как советский “ястребок” спикировал и полоснул из пулемета по фрицевской машине. Где-нибудь в боях под Тильзитом...

Ободрали как липку

- Машина была на ходу до 1978 года. К тому времени мы намотали на ней 150 тысяч километров. Движок стал постукивать, и отец решил перебрать поршневую. Но довести начатое до конца не успел - тяжело заболел. Потом часто повторял: “Я должен поставить ее на ход”. Но так и не поставил. Не судьба, видно.

В конце 80-х Сергей уехал на заработки на Север. В 1991-м умер отец. Дом и участок стали практически бесхозными. А когда спустя 3 года Бурин-младший наконец перебрался в Калининград, его ожидало жуткое зрелище. Непрошеные гости хорошенько пошерстили в доме, выгребли все, что могли. Унесли даже фронтовые награды отца. А машину, стоявшую в гараже, ободрали как липку.

“Немцы приехали!”

- Наша машина всегда вызывала пристальный интерес окружающих, - продолжает повествование Сергей Бурин. - И не просто как необычная иномарка. Сергей Бурин: “В такой багажник кофр не положишь!”Хотя в 60-70-е годы такого понятия, как иномарка, и в помине не было. Смотрел народ фильмы про войну, где фашисты раскатывали на похожих машинах. Вспомните: “Щит и меч”, “Сильные духом”, “Ставка больше, чем жизнь”... И когда на улице вдруг появлялся автомобиль, словно сошедший с киноэкрана, это, конечно же, вызывало немалый интерес. Помню, приезжаем мы как-то в деревню в Славский район, а народ повыскакивал из домов и кричит: “Немцы! Немцы! Немцы приехали!”

Желающих приобрести нашу машину было хоть отбавляй. Хорошо помню, что в первый раз покупатели к нам пожаловали из Ленинграда, еще в 1970 году. В обмен на “Оpel” предлагали новенькие “Жигули”. Но мы не согласились. В 1995-м объявился бывший хозяин особняка, в который мы вселились сразу после переезда из Советска в Калининград. Так его не столько дом заинтересовал, сколько наш “Супер”. Крупную сумму сулил. Мы ответили отказом. А потом зачастили литовцы. Ездят и по сей день. Каких только денег не давали за раритет... Но мы не расстанемся с машиной.

- “Оpel” дорог мне как память об отце, - гладит по капоту семейную реликвию Сергей. - Вот соберу средства и буду его восстанавливать. Этот “Super” должен ездить! На то он и “Супер”.

Жертва кризиса

Сергей Бурин слукавил. Хотя, скорее всего, просто силы свои не рассчитал. И возможности. Прошёл год. Ещё один. Но к своему “Суперу” Сергей так и не прикоснулся. Не нашёл время даже под навес семейную реликвию загнать. Брезентом укрыть от непогоды. Дождя, снега. Всяких там вредных кислотных осадков. Что уж о реставрации говорить. Оно и понятно - такое серьёзное дело на одном энтузиазме не потянешь. Средства нужны. И немалые. А тут ещё и кризис разыгрался.

Хозяин замка

...Машина всё больше и больше ржавела и разрушалась. Чем бы всё дело закончилось - неизвестно. Пётр Мироненко - хозяин замка “Шаакен” и исторического “Опель-Супера”Только вот однажды во двор к Бурину заглянул деловой человек - Пётр Петрович Мироненко. В прошлом таможенник. Когда ему наскучило лямку государственной службы тянуть, уволился. На скопленные средства приобрёл замок “Шаакен” (в 30 километрах от Калининграда) - историческую ценность XIII века, возведённую сподвижниками богемского короля Оттакара II. Прикинул Пётр Петрович, что неплохо бы в придачу к рыцарским доспехам, мечам, копьям и прочему историче­скому антуражу добавить и... раритетный автомобиль. Пусть он и не эпохи крестоносцев - всё равно ценность.

Тайна за семью печатями, за сколько оформили эпохальную сделку. Кто-то слышал. что за 2000 долларов. А кто-то утверждает, что за две сотни “зелёных”. Видно, Бурин по поводу стоимости вконец сгнившей машины иллюзий больше не питал. Спустился с небес на землю. Может, ещё и кризис помог принять нужное решение. В тот день партнёры ударили по рукам. И разошлись как в море корабли. “Опель-Супер” навсегда покинул буринский двор и укатил (на эвакуаторе) в неизвестном направлении. С тех пор немецкого трофея больше никто не видел.

Ю. ГРОЗМАНИ


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.







ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля