Новые колёса

ЗАСТРЕЛИЛСЯ МАЙОР КГБ.
Чекиста-полицая разоблачила жена прапорщика

Военному пенсионеру, бывшему бортмеханику Михаилу Андреевичу Слободчикову 82 года. Он и раньше был не робкого десятка, а сейчас вообще ничего не боится. Теперь, на склоне лет, рубит правду-матку.

Мы уже публиковали рассказы Слободчикова о боевых буднях 263‑го авиационного полка (“Чёрная икра для адмирала”, “НК” №289 и “Чёрная икра для адмирала-2”).

- Здравствуйте! Я опять к вам! - радостно произнёс Михаил Андреевич. - Хочу выразить благодарность врачам Калининград­ской областной больницы. Нигде я не встречал такого тёплого отношения, как в их пульмонологическом отделении. За семь дней меня привели в норму - сняли аллергию, нормализовали давление, подлечили сердце... Поставили на ноги! Вообще-то у меня куча болезней. Стенокардия, остеохондроз.. Перенёс два инфаркта. 20 лет уже болею. Но никогда меня так хорошо не лечили, как здесь. Поэтому выражаю благодарность своему лечащему врачу Сергею Николаевичу Литвиненко и всему коллективу отделения пульмонологии: заведующей, врачам и медсёстрам.

Садись на пузо!

- Как-то раз мы собрались лететь по заданию в Ригу, на аэродром Скулте. И тут в самолёте (“Ли-2”) потекла гидросистема (гидравлический цилиндр, с помощью которого выпускается и поднимается шасси). Бортовой техник, капитан Вася Панков, занялся ремонтом. Просто пережал шланг. Я, хоть и младше его по званию и должности (бортмеханик), но стал возражать: нельзя так делать. Заклинит систему, вырвет шланг к чёртовой матери...

Но он меня не послушал: “Я лучше знаю - всю войну прошёл”. Он действительно всю Отечественную отлетал на боевых самолётах!

Взлетели - с Девау. На взлёте у нас шланг и лопнул. Шасси до конца не убралось, а только чуть накренилось. С земли видно, что оно торчит. Командиру с аэродрома по радиосвязи кричат: “Возвращайся обратно, садись на пузо!”

Что значит сесть на пузо? Катастрофа! Самолёт разобьётся, мы можем погибнуть!

Командир у нас был опытный - Демиденко. Отказался садиться без шасси, меня позвал в кабину и говорит: “Видишь - давление в гидросистеме нулевое. Цилиндр пустой. Сядем или нет?”

А мы летим уже над Полесском! Я знал, что в этой системе есть ещё ручной насос и 2,5 литра масла, которые удерживает перегородка. На случай аварийной ситуации.

А Вася Панков забыл про это или вообще не знал. Я командиру рассказал про ручной насос, и мы полетели дальше. Демиденко посадил меня в кабину пилота, на место Панкова, а его (в наказание) отправил в салон - на моё место.

Человек за бортом!

- Летим. В кабине командир за штурвалом, штурман, радист, второй пилот и я.

И тут я совершенно случайно глянул в салон. Смотрю - а Васи нет на месте. Дверь в самолёте открыта нараспашку и из двери только его ноги торчат. Оказывается, он решил посмотреть, откуда течёт масло и открыл дверь. Его и вытащило за борт.

В тот момент жизнь капитана Панкова висела на волоске. Высокий мужик - под два метра. Одной рукой держался за скобу в самолёте, а другой пытался за что-то зацепиться. Но никак не мог. Бедолагу высасывало воздухом наружу. Я подбежал, схватил его за ноги, сам упёрся о борт и дёрнул изо всех сил.

Он упал на пол и слова вымолвить не может. Шок! Лицо белее мела. Так и лежал до самой посадки. Молча. Если бы я не выглянул в салон, он вывалился из самолёта прямо на лес. И разбился. И никогда б его не нашли.

Подлетаем к Риге. Командир мне приказывает: “Действуй”. Я подкачал вручную насос и выпустил шасси. Загорелась зелёная лампочка - значит, всё нормально, шасси вышло. Сели на аэродром. Сломанный цилиндр заменили. Командир сказал Васе: за плохое знание самолёта 12 дней будешь летать бортмехаником. А Мишкольц (меня так прозвали сослуживцы) 12 дней будет на твоём месте - борттехником.

Пил водку по-чёрному

- После катастрофы в Светлогорске (в 1972 году) нашего командира эскадрильи уволили. На его место пришёл капитан Семёнов - горький пьяница. Пил по-чёрному. Знаю, потому что одно время делал ремонт в его квартире. Обои клеил, красил стены, потолки...Как правило, вечером Семёнов выпивал водки, а утром шёл на работу - с похмелья.

Когда его назначили командиром эскадрильи, стал закручивать гайки.

Почти у всех военнослужащих полка семьи жили в Калининграде. Прежний комэск отпускал нас ночевать домой - по очереди. А Семёнов посадил на казарменное положение. И так держал целых полгода.

И вот нашему экипажу объявили - завтра везёте в Москву командующего Балтфлотом адмирала Михайлина. Он летит на сессию Верховного совета СССР.

Для командующего в авиационном полку был отдельный самолёт “Ан-24” (№10) и лучший лётный экипаж, в котором я служил бортмехаником. Борт №10 никто никогда не использовал в других целях.

А Семёнов почему-то ночью, накануне вылета в Москву, взял его на тренировочные полёты. По регламенту он не должен был нас привлекать к ночным полётам, так как утром мы везём командующего. Мы напомнили. Но Семёнов объявил: “Я хозяин эскадрильи, как сказал, так и будет”.

И мы полетели.

Вырвал с мясом

- Что такое тренировочный полёт? Взлёт - посадка, взлёт - посадка. При посадке на полосе по бокам должны стоять два механика и освещать воздушное судно фонариками. Следить, всё ли исправно. А они спирту хватанули и спят в траве - пьяные. Никто за машиной не смотрит!

Взлетаем. Слышу, самолёт стал дёргаться. Посмотрел в правое окно - резина на колёсах горит. Налево глянул - тоже огонь.

В месте, куда складывается шасси, проходят все топливные насосы. Если пилот взлетит с горящим шасси, мы взорвёмся в воздухе.

Я заскакиваю в кабину пилота... А он уже держится за ручки сектора газа (даёт большие обороты двигателю).

В авиации есть такое правило: если что-то увидел опасное, нужно сказать два слова: “Прекратить взлёт”. Я ему на ухо кричу: “Прекратить взлёт!” А он мне как даст рукой наотмашь - по лицу. И продолжает газ давить.

Я тогда схватил его за погон и отодрал к чёртовой матери - вместе с “мясом”. Жизнь мне дороже, чем его погон!

Семёнов понял: с самолётом что-то не то. Газ убрал и затормозил. Я схватил огнетушители, выскочил из самолёта и бросился гасить огонь. Следом за мной - Семёнов. Побежал на стоянку за тягачом. Потому что мы не должны находиться на полосе. Другие машины садятся, взлетают...

Пришёл тягач. Подцепили к нему наш борт и поволокли. Затянули на стоянку и стали ремонтировать, ставить новые колёса. За ночь управились.

Предпосылка к катастрофе

- Командующий должен лететь в 9 часов утра. До приезда Михайлина - 30 минут. И тут к нам подкатывает на “газике” командир полка полковник Воскресенский. И говорит: “Мишка, ты приготовился доложить командующему?”

Я отвечаю: “Так точно”.

Я по уставу должен доложить Михайлину, что мы не отдыхали перед полётом, что командир эскадрильи взял самолёт командующего, что была аварийная ситуация...

“Ну, Мишка, выбирай, - говорит Воскресенский. - Или Семёнова сажают на 10 лет за предпосылку к ката­строфе, а меня снимают с должности командира полка. Или ты помалкиваешь. Этим ты меня оставляешь, но и его, гада, спасаешь”.

Я подумал... И ответил, что не стану докладывать. Воскресенский был хорошим командиром. Жалко его карьеру губить.

Приехал адмирал Михайлин. Перед полётом он, как всегда, спросил меня (называл меня мичманом - по-морскому):

“Мичман, вы уверены в успешном полёте?”

Я ответил: “Так точно. Я уверен так же, как вы уверены в своей службе”.

19 ножевых ранений

- Однажды у нас в полку случилось ЧП. Ночью в Чкаловске зарезали двух женщин - во время дежурства на складе. Одна из них - жена моего сослуживца Михаила Карташова.

Соседи говорили, что супруги часто ссорились. Детей у них не было. Карташова стали подозревать.

На теле его жены эксперты насчитали 19 ножевых ранений. Причём, ранения нанесены не простым ножом, а морским кортиком.

Рядом с убитой обнаружили следы от резиновых сапог. Милицейская собака взяла след, дошла до остановки автобуса (в Чкаловске). Значит, преступник сел в автобус и уехал.

Меня вызвали к следователям. Стали спрашивать, с кем я ехал в день убийства на работу. Я вспомнил - действительно, Карташов ехал со мной в автобусе. На нём были армейские ботинки, шинель...

Убийство произошло около 6 часов утра. Значит, он не виноват! На ногах у него не сапоги, а ботинки. Но его ещё очень долго таскали на допросы в милицию и прокуратуру.

А убийцу нашли через 8 лет. Им оказался майор Лебедев, служивший в нашем полку. Во время войны он работал на фашистов - полицаем. На Украине, во Львовской области.

Жена Карташова в войну жила на Украине и его узнала. Он зверствовал - сжёг на костре двух детей. Женщина написала своей сестре, что полицай в форме морского офицера служит в Калининградской области.

Когда Лебедев понял, что она его узнала, решил убрать. Под нож угодила и напарница, с которой они вместе охраняли склад. Оказалась случайным свидетелем.

Майор Лебедев много лет был представителем КГБ у нас в полку. Когда всё раскрылось, он застрелился у себя дома из табельного пистолета.

Стриптиз в Польше

- Я часто летал за границу, на секретные аэродромы Варшавского договора.

Однажды прилетели в Польшу. Знакомый поляк (полковник) пригласил нас к себе домой, а потом - в ночной клуб. Дома нас угощал, в клубе взял всем по кружке пива. Сидим, отдыхаем... На сцене девчонки показывают стриптиз. Он и говорит: “Выбирайте любую”. Мы возмутились: “Ты что! Нам же нельзя!” Он: “Что вы за союзники. Вам предлагают весело время провести. А вы...”

Но мы не поддались на уговоры. Иначе бы попёрли из армии - с этим у коммунистов строго было.

Прилетели домой, нас вызывает представитель конторы. Он уже всё знает, где мы были и с кем. Предупредил, чтобы ни в какие злачные заведения больше не ходили.

Шакалы и самотопы

- А вот что ещё с нами в Польше приключилось. С командиром полка Красовским мы прилетели на военную базу в польском городе Легница. Зарулили на стоянку. Смотрим - стоит самолёт “Ил-14”. Наш. По номерам определили - из Смоленска.

Мы двинулись в гостиницу. Она находилась рядом, метрах в 50-ти от стоянки. Заходим в фойе.

Навстречу идёт экипаж “Ил-14”. Два полковника и подчинённые. Все в зелёной форме (сухопутные войска). Мы их звали шакалоармейцы. У нас - чёрная форма. Они нас дразнили самотопами.

Администратор гостиницы (жена какого-то офицера) говорит: “Экипаж выбыл, идите в их номер. Я сейчас постельное бельё принесу”.

Мы зашли в номер. А там всего пять стульев. Все сели, а мне стула не хватило. Хожу по комнате, рассматриваю обстановку. Над кроватями висят небольшие гобелены - немецкие. Мы такие в Германии покупали по 9 марок (марка стоила 29 копеек). Симпатичные коврики - с мельницами, озёрами, лебедями. В Союзе они стоили 28 рублей.

Но мне показалось, что там раньше были другие гобелены, большего размера. Я сказал дежурной: “Богато живёте, новые коврики у вас в номере...” Она глянула на стены - и тут же побежала вниз.

Украли ковры и стремянку

- Оказывается, лётчики из Смоленска сняли большие ковры по 120 марок. А на их место повесили маленькие, по 9 марок. Дежурная позвонила начальству: “Верните экипаж из номера такого-то. Они украли у нас ковры”.

А те уже взлетели!

Но руководство дало команду, и экипаж вернули. Пришли в комнату эти шестеро (в том числе и два полковника), открыли свои чемоданчики, достали ковры, повесили на место. Всё делали молча! Маленькие гобелены сняли, сложили в чемоданы, повернулись и вышли.

Ещё они уволокли нашу стремянку - лесенку, с помощью которой мы из самолёта выбирались. Наш борт рядом стоял.

Когда мы узнали про ковры, то побежали проверить. Глядь - нет стремянки. Спрашиваю у них: “Брали?” Качают головами. Я залез в их самолёт и нашёл свою стремянку.

После этого командир полка Красовский построил нас и говорит: “Мишка, твой язык - твой враг. Но в этот раз он спас нас от позора. Если бы ты не заметил эти гобелены, нас бы обвинили в краже. Объявляю тебе 15 суток отпуска”.

Лычки и звёзды

- В Польшу мы часто летали. Один раз привезли нашего генерала - на учения Варшавского договора. К самолёту подъезжает большая чёрная машина марки “ЗиМ”. Из автомобиля выходит женщина лет сорока в польской военной форме. На фуражке две звезды, на погонах - две лычки. Подходит ко мне строевым шагом, отдаёт честь и говорит: “Машина подана, прошу пана...”

Второй пилот мне шепчет на ухо: “Мишка, садись в машину!”

Но я на эту провокацию не поддался. Объяснил, что сейчас выйдет генерал с красными лампасами и с ней поедет. Вышел генерал, и они уехали.

Поляки постоянно отдавали нашим младшим чинам честь, так как думали, что они - полковники. А настоящих наших полковников (с тремя звёздами на погонах) никак не приветствовали. Три звезды на фуражках у них обозначали сержантов.

О. Рамирес


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.







ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля