Новые колёса

Три пальца обоссать… Лучших офицеров НАТО обучали наши политруки

Истории, о которых я вам расскажу, приключились в пору моей лейтенантской молодости. Минуло уж двадцать лет, однако веселые картинки из жизни "несокрушимой и легендарной" до сих пор стоят перед глазами - словно все это было вчера...
Буханка в стволе
Итак, на Балтике шли совместные флотско-армейские учения. Проводилось десантирование - с моря на берег - с последующими стрельбами, в которых принимали и самоходные орудия 152-мм калибра.
Помните?.. Барон Мюнхгаузен стрелял вишнёвой косточкой в оленя. Произошло нечто подобное и у нас. Погода стояла мерзостная - поздняя осень. Питание прескверное. А тут ещё и первые заморозки - подмёрз провиант, в т.ч. и хлеб.
Недалеко от полигона стоял коровник, ферма. Снег ещё не лёг и бурёнки пребывали на свежем воздухе. Надо сказать, что внимание молодых лейтенантов в первую очередь привлекали доярки - "а-ля" героини "Особенностей национальной охоты" (но это другая история). Во время посиделок за бутылочкой казённого "шильца" (корабельного спирта) кто-то возьми и ляпни: "Этими промёрзшими буханками только из пушки стрелять!"
На минуту воцарилась глубокомысленная тишина. Выпито было немало. В глазах офицеров читался ответ: "А почему бы и нет?"
Разом встали. Подошли к самоходке. А дальше дело техники - зарядили буханку, следом вышибной заряд. Но куда палить?
Тут-то и попалась на глаза отошедшая немного в сторону от фермы корова. Дистанция - километр, не более.
Навели орудие. Перед выстрелом заключили пари: разнесёт бурёнку или нет? Стрельнули.
Что бы вы думали?! Разнесло болезную на куски. А у доярок случилось краткое помутнение рассудка: вот стояла корова и вдруг - разлетелась на окорока.
Разбирательство было затеяно по полной программе. Однако весь боезапас оказался цел (предусмотрительно стреляли списанным). Сошлись на том, что виноваты во всем инопланетяне. А председателю колхоза потом выкатили литр "шила" да тушёнки. За упокой несчастной бурёнки.
Член за бортом
В незабываемые 80-е годы я служил на малом противолодочном корабле «Комсомолец Латвии» - в Лиепайской военно-морской базе. Пришло время становиться в сухой док - на плановые корпусные работы. Вот там наш боцман Коля Муринец и отмочил номерок.
Итак, корабль стоит в сухом доке, а посему ходить по нужде (большой и малой) положено в гальюн на берегу, т.к. фановая система на борту отключена. Но кому ж охота зимой на стенку бегать? Вот и писали иногда в банку, а потом вечерком опорожняли по-тихому её за борт (с высоты 20 м), иногда на голову работягам.
Некоторые "ухари" мочились прямо через леера (бортовое ограждение). Вот Колян выходит утречком. Рассупонивает штаны. Такелажницы и малярши, работавшие на соседней подводной лодке, от изумления раскрыли рты, а баба-крановщица аж из своего "курятника" наполовину вылезла. Женщины внимательно наблюдали, как наш боцман достал свой член, розовый и здоровый, где-то 40 см в длину и 7 - в диаметре. Нагло поссал за борт... постучал им о леер, отряхнул. А потом Колян резким движением оторвал свое роскошное хозяйство и выбросил его за борт.
Всё, занавес... От хохота я не мог стоять на ногах - уполз на четвереньках. А бабы, обалдев от увиденного, визжали минут пять. Лодка чуть не навернулась с киль-блоков - так ржали подводники.
Позже самые впечатлительные мастерицы-ремонтницы разыскали на дне дока боцманский агрегат - им оказался кусок обычного шланга, который Колян накануне раздобыл у механика.
Конечно, из политотдела прибегали на корабль разбираться, но командир сказал, что «не партийное это дело со ссыкунами разбираться, да и тему партсобрания себе с трудом представляет».
«Дружба народов»
Как я уже упоминал, наш корабль носил гордое имя латышского комсомола. И все бы ничего. Но вот нам сообщают, что на борту "Комсомольца Латвии" обязательно должны служить "славные сыны латышского народа". Когда и где, а также в каком воспалённом мозгу офицера-политработника Лиепайской вмб родилась эта идиотская мысль - история умалчивает. Однако вскоре в наш экипаж прибыли два «самородка». К «великой радости" минёра Вовы Ушакова посланцев определили в боевую часть три (минно-торпедная).
Фамилии у них были Лодэ и Ворпс. Второго почему-то сразу перекрестили в «Вопрса» (видимо, от того, что он ни фига не соображал в матчасти и всех задолбал вопросами). А вот Лодэ - это да… Явился на свет божий сей экземпляр на каком-то далёком и глухом хуторе. Призван в славные ряды ВМФ СССР, судя по всему, путём отлова на базаре - когда приехал туда за солью, керосином и спичками.
Благ цивилизации Лодэ не видел никогда и нигде. Учить приходилось всему. Однажды его назначили в наряд на камбуз. Под чуткое руководство кока матроса Кирбаева, рождённого под ласковым туркменским солнцем. Ну, уж на камбузе по определению ничего не могло случиться. Но не даром говорят, что «советский матрос - зол, хитёр и коварен»...
Солнечным июльским днём, пребывая в отличном расположении духа после сытного воскресного обеда, я расположился в кресле на правом крыле мостика - с воблой и парой бутылочек тёмного «Рижского оригинального» пива. Будучи старшим на борту, искренне полагал, что уже ничего не сможет омрачить приятного времяпрепровождения. Но… идилию вмиг разрушил кок Кирбаев, пулей влетевший на командный пост (что само по себе странно, для его положения). Глаза «дитя юга» - и так размером со спелую сливу - вываливались из орбит. Из сумбура, который нес он, кроме мата можно было различить два слова - Лодэ и молоко.
Пришлось спуститься вниз. Моим глазам предстала дикая картина - весь камбуз был в твороге.
В чём дело!? Оказалось, что этот славный потомок «лесных братьев» свистнул банку сухого молока (250 граммов), съел её целиком, запив кисельком - примерно с треть корабельного чайника. А дальше происходило прямо всё так, как мне рассказывал мой дед. Во время Великой Отечественной войны бойцы в его роте наелись немецкого сухого лимонада, запили его водичкой - и попер он из них, причем со всех дырок...
Так и наш герой. Кисель вступил в реакцию. Латышский комсомолец не на шутку испугался и давай заливать сухое молоко ещё и чаем. Вот из Лодэ творог и полез.
Смех смехом, но что делать-то? Эдак и помереть может матрос.
Вытащили болезного на плавпричал. Через дежурного по дивизиону вызвали «скорую» из госпиталя (а как они ездят по выходным, это не мне вам говорить). В общем время идёт. Отпаивать бойца - нулевой результат. А организм-то работает - творог попёрло и из заднего прохода. Короче, раздели бедолагу и уложили на бок, подстелив брезент и привязав на всякий случай к кнехту. Вооружили пожарный рукав... Как подойдёт очередная порция творога, так вахтеный матрос подмывает (сверху и снизу) любителя сухого молока.
Наконец-то прибыла «скорая». Дежурный врач-лейтенант отсмеялся. Приказал загрузить «тело» в машину и со свистом умчался. А уж в госпитале моряка промыли сифонным способом - как говорится, с битым стеклом и патефонными иголками. Слава Богу, жив остался.
Ну, а я с прибывшим по такому случаю на борт старшим по дивизиону направился пиво допивать, «заполировав» его немного «шильцем». Ну не пропадать же добру.
Обер-лейтенант Гертнер
Увы, не увенчался успехом и эксперимент с назначением старшиной команды радиотехнической службы мичмана Юрия Гертнера - еще одного латышского комсомольца.
Парень был он неплохой. Но, как говорится в известной поговорке, «вот только ссытся и глухой». Внешность - вылитый «фольксдойч» (рыжеволос, голубоглаз и т.п.). Особыми знаниями не отличался, был незлоблив по характеру... Однако, как оказалось, «в тихом омуте черти водятся».
Убыл Юра в свой очередной отпуск. Вернулся на корабль по окончании оного. А через какое-то время его отправляют на медкомиссию и тихонько увольняют. Странно всё как-то.
Кого из начальников ни спросишь - все делают круглые глаза, а замполит, тихо рыдая над своей разорванной до ушей и заштопанной колючей проволокой задницей, молчит словно китайский партизан. Но правду не утаишь. Выяснилось, что цвет и надежда флотского латышского комсомола, прибыв на родной хутор, не замедлил хорошо выпить - а самогон и пиво там делали очень хорошего качества.
Находясь в таковом состоянии несколько суток, Гертнер поднялся на чердак дедовой мызы и извлёк его форму, которую тот любовно сохранял с войны, периодически пересыпая нафталином. А форма была не простая - и носила все отличия и регалии обер-лейтенанта Вермахта.
Юра её надел. Всё пришлось впору - родная кровь. Сдвинул фуражку на бок, подтянул портупею и пошёл строить деревню - с соответствующими выражениями, которые напрочь усвоил из дедовых рассказов и советских фильмов про войну. Ну, там: «Курка!.. Млеко!.. Яйка!» И т.д., и т.п. Что ему с успехом и удалось, так как, надо сказать, особых возражений со стороны односельчан наш Гертнер не встретил.
Конечно, какое-то время всё было в тайне. Но «органы» тогда работали чётко, опираясь на тех же хуторян, и отпускные подвиги мичмана были вписаны в историю "Комсомольца Латвии".
Успехов наши «комиссары» добились только тогда, когда назначили командовать кораблём выпускника штурманского факультета Калининградского ВВМУ капитан-лейтенанта Илмара Лешинскаса, имевшего за всегдашний неопрятный вид прозвище «Леший». А штурманом к нему был приставлен лейтенант Андрюша Звайгзне (в переводе с латышского - «звезда»). Правда, воспитанник Ленинградского ВВМУ им. Фрунзе ни фига не понимал на родной «мове».
Ребята оперились и подросли. Теперь Илмар командует могучими латышским ВМС, а Андрис (только так и не иначе) - натовским соединением «Балтопс». Интересно, вспоминают ли они те времена.
П. Галкин


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7601 2243 5260.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.




Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *




ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля


9 + 2 =