Новые колёса

ОТКУСИЛ СОБАКЕ НОС! Как мичман Гуцу чуть третью мировую войну не развязал

Море любит сильных

Капитан 1 ранга запаса Павел Павлович Петрасюк большую часть своей службы провёл в плавсоставе. И не раз, как поётся в знаменитой песенке, бороздил он океан. Неудивительно, что капраз знает превеликое множество морских баек. Есть даже целые сериалы. Например, о приключениях легендарного мичмана флота российского - Ионелла Гуцу (по-русски его звали просто Ваней).

На флоте этот экзотический субъект оказался случайно - был призван на срочную службу из Молдавии. Отслужил ни шатко, ни валко и, хотя к военному делу вообще и к дисциплине, в частности, особой любовью не пылал, неожиданно для всех решил остаться на корабле.

- Море любит сильных! - объяснил своё решение щуплый Ванька. - А сильные - любят выпить.

И украсил свой новенький мичманский китель значком с двумя скрещёнными водочными бутылками, обглоданным скелетом селёдки и надписью “Мастер спорта”.

Боевые будни

Широкую известность на флоте Ваньке принёс уже первый выход в море в мичманском звании. Тральщик, к которому был приписан Гуцу, находился в нейтральных водах. Погода стояла хорошая, личный состав готовился к обеду, и на кормовой надстройке расположилась группа матросов, чистящих картошку для всего экипажа. В общем - всё мирно и спокойно.

Беда пришла неожиданно и сразу с двух сторон. Сверху из облаков вынырнул американский патрульный самолёт “Орион”, а из кубрика на верхнюю палубу поднялся мичман Гуцу. Заметил ли американский пилот Ваньку - не известно, но Гуцу на супостата сразу обратил внимание. Слишком нагло, по мнению мичмана, “Орион” летал: несколько раз низко над водой проходил - прямо вдоль борта тральщика. Ваньке это не понравилось, он молча взял у матроса недочищенную картофелину и лениво швырнул её в сторону зарвавшегося империалиста.

Пущенный на удачу корнеплод описал траекторию, которой позавидовала бы ракета “земля-воздух”, и угодил прямо в фонарь летательного аппарата. Скорость столкновения была столь велика, что картофель разлетелся в пыль. Пилот немного струхнул, заложил крутой вираж и красиво ушёл в сторону. Картинно подбоченясь, мичман праздновал победу.

Торжествовать ему пришлось недолго. Оправившийся от стресса американец, вернулся и низко-низко пролетел над самой палубой корабля. В нужный момент лётчик выпустил скопившиеся в бортовом гальюне нечистоты. Дерьмо мгновенно рассеялось мелким туманом, окропившим палубу и стоящего на ней в позе победителя Гуцу.

Обгаженный врагом мичман своего поражения в советско-американском конфликте не признал, но на ничью согласился.

После первой не закусываю!

“Мастер спорта” Гуцу всеми силами стремился оправдать это почётное звание. Когда боевая служба занесла тральщик в далёкий Мозамбик, Ванька первым узнал, где можно купить дешёвый спирт. Этот божественный нектар глупые аборигены продавали в аптеках. Судя по тому, что спирт был разлит по мелким склянкам, мозамбикские дикари использовали его сугубо в медицинских целях. Мичман провёл мгновенную калькуляцию и понял, что показатель цена/эффективность у аптекарского спирта оставляет далеко позади виски или ром, купленные в самой задрипанной лавке. Гуцу примчался на корабль, взял в помощники знающего английский язык штурмана, и на пару с ним отправился в аптеку. Торговец-индус долго не мог взять в толк: зачем русским понадобилось три литра медицинского спирта?!

- Сибириен! - тыкал пальцем в смуглого Ионелла штурман. - Дринк!

- Йес! - стучал себя кулаком в грудь Гуцу. - Сибириен! Колт!

Используя жесты, военморы объяснили, что Ваня является потомственным сибиряком, привыкшим с детства спасаться от холода спиртом. В тайге просто необходимо каждый день выпивать по сто граммов, в результате чего организм становится невосприимчив к морозу. Правда, есть побочный эффект - настоящий сибиряк приобретает острую зависимость от этого напитка. В общем, без стаканчика-двух в день таёжный мужик не выживет даже в Африке.

Индус соглашался, что Сибирь - страшная страна, а живущие там русские - удивительные люди. Но не до такой степени, чтобы пить спирт стаканами! В конце концов, было заключено пари: если Гуцу выпьет сто граммов, не закусывая, аптекарь продаст ему требуемые литры со скидкой. А на нет - и суда нет.

Мичман взял пластиковый стаканчик, наполнил его, крякнул, выпил и занюхал спичечным коробком. Индус был сражён.

Не прошло и трёх дней, как Ванька снова появился в аптеке. Индус уже ничему не удивлялся и сходу объявил, что готов продать новую партию спирта. Но поставил одно условие: Гуцу должен снова продемонстрировать свои уникальные способности. Ванька без колебаний согласился, а аптекарь попросил немного подождать и куда-то скрылся. Через некоторое время в аптеке собралась целая толпа мест­ных жителей. Зазвавший публику индус что-то всем прокричал и дал команду Ваньке. Гуцу выпил, крякнул и занюхал. Публика удивлённо охнула, и стала сдавать аптекарю деньги. Оказывается, ушлый индус заключил с ними пари, и единственный поставил деньги на Ваньку. Остальные в российского мичмана не поверили и аптекарь “обварился” по полной программе.

Облико морале

После того, как тральщик вышел в море и направился домой, выяснилось, что Гуцу и штурман посещали на берегу не только аптеку. У обоих появились явные симптомы триппера. Скрыть этот факт не представлялось возможным, и героям пришлось объясняться со строгим замполитом. Тот долго стучал кулаком по столу, кричал, что не допустит разврата на корабле и строго накажет распущенных моряков, которые, находясь за границей, шлялись по борделям, чем опозорили высокое звание советского человека. Но Гуцу и его товарищ по несчастью твердили только одно:

- Никаких борделей. Ночью к борту прибило надувную резиновую бабу. Не удержались и использовали по назначению. По очереди. От неё и заразились...

Так как оба стояли насмерть и показаний не меняли, замполит на них плюнул. Мичман Гуцу и штурман за сексуальную неразборчивость были наказаны только триппером.

После этого случая Ванька охоты к любовным похождениям не потерял. Он постоянно читал различные пособия по сексу и хвастался своими победами, за что получил прозвище “сперматозавр”. Из-за склонности к разного рода эротическим экспериментам Ванька даже в госпиталь угодил. Нет, уже не с венерическим заболеванием, а с карандашом в прямой кишке. По просьбе самого Гуцу, его очередная подруга пыталась этим инструментом массировать Ваньке простату, дабы повысить сексуальную выносливость партнёра. Дама зашла слишком далеко (в прямом и переносном смысле) и упустила карандаш. Как его потом в госпитале выковыривали - мичман не рассказывал. Но свои эксперименты после этого казуса не прекратил.

Люби замполита -мать твою!

Политработники Ваньку не любили. Тот отвечал им взаимностью и часто повторял:

Замполит - мне мать родная,

Мне начпо - отец родной,

На хрена родня такая -

Лучше буду сиротой!

Особенно мичману не нравилось, что его заставляют вывешивать в кубрике наглядную агитацию - боевые листки, портреты членов политбюро и разные плакаты. По мнению Гуцу, на боевой дух его подчинённых хорошо могли бы повлиять фотографии молодых обнажённых красоток, но никак не портреты престарелых коммунистических лидеров. Однажды замполит приказал Гуцу написать плакат с требованием поднять воин­скую дисциплину. Ванька долго отнекивался:

- Места в кубрике мало! - убеждал политработника мичман. - Никуда длинная фраза с “воинской дисциплиной” и “высотой” не влезет!

- Думайте, товарищ мичман! - отрезал замполит. - Вам голова дана не только для ношения перхоти!

Гуцу обиделся и пошёл думать. Через час в кубрике появился корявый плакатик с надписью

“Поднимем ВД на недосягаемую h”.

Замполит расценил это как издевательство, и Гуцу в очередной раз получил выговор. Взысканиями мичман был обвешан, как новогодняя ёлка игрушками, а благодарность Ванька имел только одну. Зато - от генерала главного политиче­ского управления Вооружённых сил!

Милости природы

Произошло это зимой, когда флот проверяла целая группа политработников из Москвы. В мор­ском деле большинство из них вообще ничего не понимало, но своё партийное дело москвичи знали туго. Вот такая генеральская компания и прибыла на корабль, где служил Гуцу. Было как раз время отлива, и корабль вместе с водой опустился ниже пирса. Трап принял угрожающе крутое положение. Пожилые генералы осторожно и долго спускались на корабль, а один из них укоризненно произнёс:

- Хотя бы трап перед проверкой поправили!

Гуцу это услышал. Посмотрел на часы, прикинул, сколько времени комиссия проведёт на борту, и хитро ухмыльнулся.

Когда генералы закончили свою “работу” и вышли на палубу - прилив был в разгаре. Море подняло корабль до уровня пирса, и трап принял горизонтальное положение. Рядом с ним стоял сияющий Гуцу:

- Ваше приказание выполнено! - лихо отрапортовал Ванька генералу.

- Молодец, - чуть не прослезился политработник. - Объявляю благодарность!

Суд чести

Подвиг с трапом на служебную карьеру Гуцу не повлиял. За пьянки и прочие художества мичмана уже давно собирались уволить со службы. Был даже назначен суд чести - неприятное мероприятие, на котором провинившимся “промывают мозги” и клеймят позором свои же товарищи и сослуживцы.

Суд проходил в актовом зале со сценой, на которой за столом под красной скатертью с графином сидело высокое начальство. Зрительские ряды занимали офицеры рангом пониже и мичманы.

Широким, стремительным шагом на сцену вышел Иван. На его плечи наподобие бурки была накинута шинель. Зал притих в ожидании. Одним движением плеча Ванька сбросил шинель на пол и предстал перед судом в парадной тужурке, на которой одиноко висела медаль “100 лет В.И. Ленину” (этой награды в честь юбилея Ильича были удостоены все военные поголовно).

- Кавалер юбилейной медали “100 лет со дня рождения вождя всемирного пролетариата Владимира Ильича Ленина”, - с пафосом сообщил подсудимый, - на суд чести прибыл!

Зал взорвался хохотом. Меро­приятие было сорвано.

Жизнь собачья

Мичман Гуцу продолжал свою нелёгкую службу: на страх врагам и собственному начальству. Его родной тральщик встал на ремонт - поизносился в морских походах. Ванька сразу смекнул, что возможностей для совершения очередных подвигов у него явно прибавилось - корабль несколько месяцев будет пришвартован к заводскому пирсу! А от него до ближайшего посёлка - рукой подать. Одна беда: идти нужно через проходную. А это солидный крюк - гораздо быстрей в “цивилизованный мир” попасть через дыру под забором. Этим путём мичман “вышел в свет” в первый же день ремонта.

Накуролесившись вдосталь, в изрядном подпитии Гуцу вернулся далеко за полночь. Подошёл к лазу, встал на четвереньки и принялся протискиваться на заводскую территорию. Первой там, естественно, оказалась голова. И тут прямо перед своим носом Ванька увидел оскаленную собачью пасть. (Ночью вдоль забора пускали побегать сторожевых псов.) Времени для размышлений не оставалось: руки мичмана были стеснены узостью лаза, двигаться назад не представлялось возможным - оставалось только наступать.

Храбрый Гуцу мгновенно оценил обстановку, рванулся изо всех сил вперёд и схватил зубами собачий нос. Пёс дико завыл от нестерпимой боли и бросился наутёк. Облегчённо вздохнув, Иван нетвёрдой походкой отправился на корабль.

Об этом случае вряд ли бы узнали на тральщике. Но на следующее утро к командиру корабля (Павлу Петрасюку) прибыла целая делегация охранников завода. Нос у собаки - место крайне чувствительное, и жестоко покусанный пёс захворал. Скандал удалось замять, но Гуцу обязали лично искать ветеринара, курировать лечение и подкармливать пострадавшее животное.

Правда, собака Ваньку к себе не подпускала. Завидев злобного мичмана, пёс начинал нервничать и жалобно скулить. Что поделаешь - последствия стресса. Это только Гуцу - всё нипочём.

Минёр ошибается дважды

Флотская поговорка, что минёр ошибается дважды (первый раз, когда им становится, а второй раз - последний) к мичману Гуцу отношения не имела. Он был исключением из любых правил. Ванька доказал это, когда тральщику поставили очередную задачу. На рейде военно-морской базы находились швартовые бочки - огромные металлические цилиндры, закреплённые на грунте якорем. Предназначались они для временной стоянки кораблей. Одну из таких бочек сорвало штормом и она пошла “гулять” по рейду. Дабы устранить потенциальную опасность для идущих мимо плавсредств, бочку приказали затопить.

Тральщику предписывалось найти “беглянку” и подорвать её специальным зарядом. Согласно штатному расписанию, мичману Гуцу предстояло стать главным действующим лицом этой операции.

На море было волнение, и командир корабля решил шлюпку на воду не спускать, а подойти к бочке кормой.

Гуцу и двум матросам из подрывной партии предстояло перепрыгнуть на бочку, заложить трехкило­граммовый заряд, поджечь огнепроводный шнур и вернуться на палубу. В общем, обычная операция. Но Ванька обладал пытливым умом рационализатора и стремился усовершенствовать всё, что попадало в его руки.

На этот раз он улучшил комплектацию сумки минёра. Для её облегчения Гуцу заранее изъял из сумки нож, а огнепроводный шнур - укоротил (мичман решил, что шнур горит слишком долго).

...Когда лихие подрывники перемахнули на бочку, корму тральщика отнесло в сторону. Но Гуцу всё-таки поджёг шнур и только потом обнаружил, что, во-первых, огонь слишком быстро приближается к детонатору, и времени до взрыва осталось совсем мало; во-вторых, спасительная корма слишком далеко и на неё сразу не перескочишь; и, в-третьих, затушить шнур невозможно, а перерезать его нечем.

Павел Петрасюк не понимал, почему подрывники на бочке вдруг заорали благим матом, начали прыгать и интенсивно размахивать руками. (О рационализаторских успехах Гуцу командир узнал позднее.) К счастью, корме тральщика вновь удалось приблизиться к бочке, и вся троица буквально перелетела на родную палубу... Когда прогремел взрыв, тральщик успел отойти лишь на десяток метров. На корабле все затаили дыхание, наблюдая, как многотонная бочка взлетела в воздух, пронеслась над кормой и плюхнулась в воду по другую сторону тральщика. После этого она медленно затонула. Мичман Гуцу задание выполнил, но у командира тральщика седых волос прибавилось.

Не делай, как я!

Ванька считал себя не только успешным рационализатором. Он искренне полагал, что мичманские погоны сделали из него великолепного педагога. Поэтому Гуцу любил обучать личный состав. Однажды утром, когда матросы занимались осмотром артиллерийского орудия, мичман решил преподать им очередной урок.

- Слушай сюда, военморы! - наставительно произнёс Гуцу. - Артиллерийская установка - объект повышенной опасности! При обращении с ней необходимо строго соблюдать правила и не делать того, что категорически запрещено!

Матросы внимательно слушали. Мичман решил, что лекцию следует подкрепить практикой. Ванька подошёл к колонке управления и наведения орудия, взялся за ручки и повернул их вправо. Ствол орудия синхронно развернулся в новом направлении - прямо на штаб бригады.

- Нельзя направлять орудие на какие-либо объекты! - прокомментировал свои действия Ванька.

Матросы понимающе закивали.

- И ни в коем случае нельзя нажимать на кнопку открытия огня! - продолжал Гуцу.

И нажал. Раздался грохот - очередь тридцатимиллиметровых снарядов ударила в здание штаба. Некоторое время мичман пребывал в растерянности. С корабля было видно, как из штаба выскакивали перепуганные офицеры. Снаряды пробили крышу, но никто, к счастью, не пострадал. Гуцу отошёл от орудия, сурово посмотрел на очумевших матросов и произнёс:

- Вот так делать нельзя! Всё понятно?

Вскоре после этого случая Павел Павлович был направлен на учёбу в академию. Для него это было вдвойне радостное событие: во-первых, бывший командир тральщика навсегда прощался с мичманом Гуцу, во-вторых, учёба обещала карьерный рост. Причём, перспектива никогда больше не видеть Ваньку - была приятней, чем любое продвижение по службе.

А. Захаров


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.







ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля