Игорь Рудников

Учредитель

газеты,

журналист

Игорь

Рудников.

Депутат

Калининградской

областной

Думы

 
 

НАПИСАТЬ ПИСЬМО

Ваше имя (по желанию).

Если вы рассчитываете на ответ, сообщайте адрес своей эл. почты или телефон.

Текст письма*

Защита от автоматического заполнения

Введите символы с картинки*

* - обязательные поля

Новые колеса / Кёнигсберг - Калининград / ОТ КЁНИГСБЕРГА ДО ТАМБОВА. Пленные французы умирали в лагерях Гитлера и Сталина

ВКонтакт Facebook Google Plus Одноклассники Twitter Livejournal Liveinternet Mail.Ru

Ублюдку скоро придёт конец!

22 июня 1941 года концентрационный лагерь “Шталаг 1А”, находившийся в окрестностях восточно-прусского городка Прейсиш-Эйлау (ныне Багратионовск), охватило всеобщее ликование. Весь день заключённые находились в приподнятом настроении - Германия начала войну с Советским Союзом.

- Гитлер сломает о Россию зубы, - радовался Жак Шатре. - Наконец-то этому ублюдку придёт конец!

- Бьюсь о заклад, - поддержал приятеля Жан Шалон, - что на этот раз боши получат хорошую взбучку.

- Думаю, что русские нас освободят ещё до рождества, - мечтал Гийом Пирнид. - Ждать осталось недолго.

Ришар Блестен промолчал - в скорое окончание войны он не верил.

Ришар, Гийом и Жан попали в немецкий плен в июне 1940-го, всего через месяц после вторжения фашистов во Францию. Жаку повезло ещё меньше - он не провоевал и недели. Французскую армию немцы разгромили молниеносно. Хотя перед началом кампании никто из французов не ожидал подобного исхода.

Действительно, немецкой группировке в составе 2,5 миллиона солдат и 2.600 танков противостояли 2,8 миллиона человек и 3.100 танков англо-французских союзников. К тому же границу Франции прикрывала мощная оборонительная линия Мажино - военные специалисты полагали, что преодолеть её просто невозможно.

Конечно, немцы могли попытаться обойти укрепления с севера - через нейтральную Бельгию. Но на этот случай союзники сосредоточили мощную группировку на бельгийской границе. На штабных картах всё выглядело красиво: как только фашисты попытаются разгромить бельгийцев, им на помощь придут дивизии из Франции. После встречного сражения бои неминуемо затянутся и примут позиционной характер - как в 1914 году. После этого Германию ждёт война на истощение, которую немцы не выдержат.

В общем, несколько лет окопных боёв, и Гитлер капитулирует.

Танковые клинья

Французские генералы не учли лишь один существенный момент - немцы не собирались воевать по устаревшим правилам. Они собрали все танки в единый кулак, а их пехотные дивизии не имели ни одной бронированной машины.

Французские военнопленные толкают катушку с кабелем, 1942 год

Англичане и французы напротив - распределили свои танки между пехотными частями. Бронированные машины должны были действовать в составе пехотных цепей, наступая со скоростью пешехода. Союзники считали, что немецкие дивизии станут придерживаться аналогичной тактики. Так что оперативные планы встречного сражения в Бельгии были рассчитаны на темп наступления пехоты.

Но фашисты преподнесли неприятный сюрприз. Когда их пехотинцы вошли в Бельгию, а им навстречу двинулись англо-французские полки, вдоль бельгийско-французской границы к проливу Ла Манш устремились моторизованные корпуса Вермахта. Они мчались вперёд со скоростью 60 километров в час - в 10 раз быстрее, чем планировал противник. Вопреки всем канонам, германское командование не обращало внимания на свои открытые фланги. В результате они смяли вражеские тылы, лишили противника снабжения, посеяли в его рядах панику и отрезали от Франции.

Союзники бросили свои танки и бежали к морю. В сумятице отступления попал в плен Жак Шатре - его мощный, хорошо бронированный танк остался без горючего на четвёртый день боёв. Жак отступал вместе с пехотой, когда путь к спасению преградила немецкая моторизованная колонна.

Лишь немногим из отступавших посчастливилось добраться до Ла Манша и эвакуироваться в Англию.

Дожить до победы

Окружив и разгромив наиболее боеспособные части врага в Бельгии, немцы повернули на юг и двинулись вглубь Франции. В образовавшуюся брешь французские генералы бросили только что мобилизованных резервистов. Противотанкового оружия эти дивизии почти не имели, а против ударов с воздуха были вообще беспомощны. В эту мясорубку и попали Ришар, Гийом и Жан. Все трое оказались в плену уже 15 мая - на день позже, чем пал Париж.

А 17 мая Франция капитулировала. Пленных французов отправили в лагеря для военнопленных.

Часть из них погрузили на пароходы и доставили сначала в Кёнигсберг, а затем - в Прейсиш-Эйлау. Здесь, в “Шталаге 1А”, уже сидели бывшие солдаты Войска Польского, разгромленного немцами ещё в 1939 году. На территории 10 гектаров держали за колючей проволокой 47.000 поляков, 23.000 бельгийцев и 35.000 французов.

Концентрационный лагерь, однако, походил на небольшой город. Он был разделён на несколько блоков: польский, французский, голландский и бельгийский. Ворота между ними были всегда открыты и пленные могли свободно перемещаться внутри лагеря. На центральной площади находились кухни.

Ежемесячно каждый из пленных получал большую посылку от международного Красного Креста: консервированное масло, мясо, рыбу, муку, печенье, сухое молоко, сахар, сигареты, шерстяные свитера, носки, прочую одежду. В общем, пленные жили сносно. По крайней мере, от голода и холода не умирали. Как оптимистично считал Жак: налицо все шансы дожить до победы. Казалось, до неё уже рукой подать.

Настроение французов изменилось в начале июля, когда в лагерь прибыла первая партия советских военнопленных.

Изменники и предатели

Содержимое посылки “Красного креста”

Русских поместили в отдельный, изолированный блок - выход из него был строго запрещён. Что творилось за воротами, французы узнали позднее.

Поток советских пленных был столь велик, что не шёл ни в какое сравнение с числом находящихся в лагерях поляков, французов, бельгийцев и англичан. Возникли проблемы с размещением и питанием огромной массы людей (всего в 1941 году в немецком плену оказалось 5 миллионов 754 тысячи солдат и офицеров Красной Армии).

В принципе этот вопрос давно отрегулировало международное сообщество. Однако СССР не присоединился к Гаагской конвенции и не подписал Женевскую конвенцию 1929 года, где были чётко прописаны правила содержания военнопленных. Несмотря на это, немецкое командование уже с июля 1941 года начало передавать сове­т­скому руководству списки военно­служащих, оказавшихся в герман­ском плену. (Естественно, фашисты делали это не из человеколюбия - просто они надеялись на адекватное отношение врага к немецким пленным.) Передача списков продолжалась до сентября 1941 года, но из-за отсутствия желания Сталина действовать в рамках конвенции, эта практика была прекращена.

Затем ситуацию попытался исправить международный Красный Крест. Его руководство обратилось к советским послам в Лондоне и Стокгольме. Но и на этот раз со стороны Сталина не последовало никакой реакции. Советское правительство не захотело перечислять средства Красному Кресту, как это делали другие воюющие страны. Международные организации развели руками, а немцы попросту плюнули на миллионы русских солдат.

- В конце концов, - заявили немецкие власти, - это дело Советов. Если они бросили своих граждан умирать от голода - так тому и быть.

Миллионы советских военнопленных оказались на грани смерти. Мало того - над каждым из них повисло жестокое обвинение в измене. Даже в случае спасения, на Родине “предателей” не ждало ничего хорошего.

Голодные “пикировщики”

Среди советских пленных в “Шталаге 1А” начался голод. Спастись можно было только с помощью “Западной Европы” - так заключённые называли бараки на территории французского, бельгийского и голландского блоков. Поляки, хоть и не голодали, как русские, но жили хуже “европейцев”. Немцы отбирали у польских военнопленных половину посылок Красного Креста.

Советские военнопленные

Изголодавшиеся русские всеми правдами и неправдами стремились попасть на территорию “Западной Европы” - подкормиться. На лагерном сленге такие люди назывались “пикировщиками”. Игнорируя опасность быть застреленными охранниками, они пробирались во французские бараки.

Вот как вспоминает свой первый поход “к союзникам” бывший узник “Шталага 1А” Юрий Апель:

“В длинном широком бараке посередине через каждые пять-шесть метров стояли печки-плиты, на которых французы беспрерывно что-то жарили, пекли и варили. Ближе к стенам стояли блоками двух­этажные деревянные кровати, а стены между окон представляли собой сплошные, чуть не до потолка, полки, на которых одна к одной стояли всевозможных размеров и расцветок банки, баночки, пачки, коробки со жратвой.

Никогда в жизни ни до войны, ни после ни в одном нашем магазине не доводилось мне видеть такого невероятного разнообразия красиво упакованных продуктов питания...”

Французы с нескрываемой жалостью смотрели на “пикировщиков”. Так Жак, Жан, Гийом и Ришар впервые познакомились с русскими.

Хлеб с плесенью

Вскоре приятели-французы сошлись с одним из “пикировщиков” - рыжеволосым худым парнем в больших круглых очках. Он вполне сносно говорил не только по-французски, но и по-немецки. Звали полиглота Виктором.

- Вы, русские, неплохие парни, - хлопал Виктора по плечу Жак. - В наш барак много вашего брата приходит, все голодные, но ни разу никто ничего не украл.

- Мы не только для себя стараемся, - улыбался Виктор. - Мы ещё еду в свой барак носим. А там законы жёсткие - лагерные. Старший сказал, что иностранцы - народ доверчивый. Если кто из “пикировщиков” у вас жратву слямзит - свои же в сортире утопят. А как иначе? Если начнётся воровство, вы же попросту никого к себе не пустите. А наши сдохнут от голода.

Виктор вздохнул и отправился к мусорному ящику, стоящему рядом с плитой. Парень порылся в содержимом и достал кусок заплесневелого хлеба.

- Брось, - остановил его Жак. - Возьми лучше вот это...

Француз всучил русскому красивую цветную консервную банку. Русский посмотрел на подарок и усмехнулся.

С этикетки улыбался полный румяный месье, рядом красовалась надпись: “Масло фирмы Менье. Съешь содержимое и станешь таким же цветущим, как я”.

- Спасибо, - поблагодарил Виктор. - Но хлеб я тоже возьму. Плесень мы соскоблим и скушаем за милую душу.

Унтерменши и сверхчеловеки

Чем хуже у немцев шли дела на фронте, тем больше послаблений появлялось в лагере. Французам разрешили даже выходить за ворота “Шталага 1А”. Но к вечерней проверке нужно было обязательно явиться обратно. Только русских это не касалось. Они продолжали голодать в своих бараках. Тем не менее, многие из них не теряли бодрости духа. Как-то Гийом и Ришар стали свидетелями занимательной сценки. Стоя по разные стороны колючей проволоки, их знакомый Виктор разговаривал с немецким охранником Гансом - здоровенным полуграмотным увальнем из Данцига.

- Хорошо тебе, Ганс, - дружелюбно улыбался Виктор. - Ведь ты - сверхчеловек. А вот я - унтерменш. И ничего с этим не поделать.

- Это точно, - радостно согласился немец.

- А вот как это может быть, - продолжал Виктор, - что я читаю и говорю не только по-русски, но и по-немецки и по-французски, а ты - толком своей родной грамотой не овладел. Что-то тут не вяжется... Как ты думаешь?

Ганс засопел, побагровел и выпалил: “Марш от проволоки! Проваливай!”

Но бить русского не стал.

Ришар отреагировал на увиденное весьма неожиданно.

- Всё! - сжал кулаки француз. - Не могу больше. Все сражаются с нацизмом, как могут. А мы тут сидим и жрём тушёнку Красного Креста. Всё! Я убегу!

Отговаривать Ришара было бесполезно. Он подговорил ещё трёх отчаянных парней, и вскоре они исчезли - не вернулись с прогулки в город. Через двое суток немцы поймали трёх беглецов и примерно их наказали - отправили в штрафной лагерь. Все знали, что оттуда никто живыми не выйдет - верная смерть.

Но Ришара фашистам схватить не удалось - он словно в воду канул.

“Всех положу, мать вашу!”

Наступила зима 1944 года. На Западе союзники открыли второй фронт, с Востока к границам Восточной Пруссии подступили советские войска. А уже в феврале 1945‑го в Прейсиш-Эйлау вошли части 28‑й армии.

Советские военнопленные, 1944 год

Охрана лагеря разбежалась ещё накануне, и часть узников отправилась навстречу освободителям. Жан, Жак и Гийом шли вместе с русскими - всего в группе было 25 человек.

Часа в два ночи беглецы услышали шум моторов - это была разведгруппа советской танковой части.

- На дорогу ночью не выходите, - приказал капитан с орденом на груди. - Ещё перестреляют вас ненароком в темноте. А утром возвращайтесь в лагерь - там уже наши развернули пересыльный пункт для бывших пленных.

Так и сделали. Шли по свежему снегу, покрытому толстым слоем пуха - советские солдаты вспарывали перины и подушки в близлежащих немецких домах и пускали содержимое по ветру. Неожиданно на дорогу выскочил пьяный вдрызг сержант.

- Часы давай! - орал он, размахивая трофейным пистолетом “Вальтер”. - Всех положу, мать вашу!

Спаслись - просто чудом. А на следующий день всех французов и бельгийцев погрузили в товарные вагоны и отправили на Восток. Через неделю бедолаг выгрузили на небольшой железнодорожной станции неподалёку от города Тамбов.

Не все французы выжили по пути в ГУЛАГ

Истощённые и больные

- В лагерь НКВД №188, - отметил в докладной записке генерал-лейтенант Кривенко, - прибыла группа интернированных иностранцев, освобождённых частями Красной Армии из немецких лагерей в Восточной Пруссии. Установлено, что в числе 279 человек имеется французов 261 человек и бельгийцев 18 человек. Все эти лица служили в разных частях французской и бельгийской армий, принимали участие в борьбе против немецко-фашист­ских войск. Уход за военнопленными в пути следования был плохой, они мало получали горячей пищи. В результате к месту назначения они прибыли истощёнными, а часть больными.

Те, кому повезло, уехали на родину

Пройдя немецкие лагеря, французы оказались в советских. Здесь Жан, Жак и Гийом встретили французов из оккупированного немцами Эльзаса. Они сидели в лагере ещё с 1942 года.

- Боши нас всех забрили в армию, - рассказал новым знакомым эльзасец Марсель. - Ведь мы считались гражданами Германии. Попали на Восточный фронт. А потом глава комитета национального освобождения Франции генерал де Голль обратился к нам с призывом по радио: переходить линию фронта и сдаваться в плен Красной Армии. Чтобы воевать против фашистов! Все, кто так и сделал, сидят теперь здесь. Я слышал, что в эту переделку попали не менее 100 тысяч эльзасцев!

Вновь прибывших распределили по землянкам и заставили работать на лесоповале - на благо победы. Вокруг - колючая проволока и вертухаи с собаками. В условиях суровой русской зимы, без медикаментов и еды французы стали умирать сотнями. Никакого Красного Креста в СССР не было. Всего в лагере, рассчитанном на 10 тысяч узников, находилось 15 тысяч человек.

Внуки Кутузова

Месяцем позже в лагерь №188 привезли ещё одного француза - беглеца из “Шталага 1А” Ришара Блестена.

- В 1943-м мне удалось пробраться из Восточной Пруссии в Польшу, - поведал приятелям Ришар. - Прибился к польским партизанам. Потрепали мы бошей изрядно! Когда подошла Красная Армия, вместе с русскими штурмовали Вильнюс. А после взятия города, всех из моего отряда арестовали и отправили в лагеря. Оказывается, я воевал в составе Армии Крайовой, а они - не коммунисты. Русские не трогали только бойцов пробольшевистской Гвардии Людовой. Так я и влип.

Отношение охраны к французам было хуже, чем в немецком лагере.

- Француз? - спросил как-то Жана солдат с красными петлицами НКВД.

Получив утвердительный ответ, со всей силы ударил пленного палкой.

- Я ничего не понимаю! - горячился Жан. - Что ему французы сделали? Мы же союзники!

- Возможно, - отшутился неунывающий Ришар, - у него дедушка под Бородино погиб...

В общем, вертухаи вели себя так, что даже начальник лагеря почувствовал, что это перебор.

- Прошу о немедленной замене гарнизона конвойных войск НКВД лагеря №188, - направил “наверх” докладную записку майор И. Юсипович, - так как имеют место случаи со стороны боесостава пьянства во время конвоирования контингента, утери оружия в пьяном виде, оставление военнопленных вовсе без охраны, военнопленные доставляют в лагерь пьяный конвой...

Со слезами на глазах

9 мая 1945 года пришло известие о победе. Но французы продолжали сидеть под Тамбовом. У Жана и Гийома сдали нервы, и они ударились в бега. Больше их никто не видел - то ли в болотах утонули, то ли солдаты НКВД убили.

Для французов сталинские лагеря оказались страшнее гитлеровских

Оставшихся в живых отправили на родину только в августе 1945 года. До Одессы везли в теплушках, затем - на пароходе во Францию. Но до родины добрался одни Жак. Ришара в Одессе вновь арестовали чекисты. Его обвинили в шпионаже и он сгинул в сталинских лагерях.

Сейчас под Багратионовском, на месте “Шталага 1А” стоит памятник узникам фашизма (за четыре года там умерли несколько сот французов). Под Тамбовом, где находился лагерь №188, никаких мемориальных знаков нет. Хотя в тех гиблых местах погибло не менее 10.000 граждан Франции. Подумаешь, какие-то “лягушатники” - у нас своих никогда не считали. Ради Победы мы ведь за ценой не постоим...

А. Захаров

   

236040, г. Калининград
ул. Черняховского, 17
(второй этаж)
тел. (4012) 991-210

Архив номеров
Архив номеров