Игорь Рудников

Учредитель

газеты,

журналист

Игорь

Рудников.

Депутат

Калининградской

областной

Думы

 
 

НАПИСАТЬ ПИСЬМО

Ваше имя (по желанию).

Если вы рассчитываете на ответ, сообщайте адрес своей эл. почты или телефон.

Текст письма*

Защита от автоматического заполнения

Введите символы с картинки*

* - обязательные поля

Новые колеса / Кёнигсберг - Калининград / УБИТЫ И ЗАБЫТЫ В КЁНИГСБЕРГЕ. Российское государство поставило крест на своих солдатах

ВКонтакт Facebook Google Plus Одноклассники Twitter Livejournal Liveinternet Mail.Ru

Наш сегодняшний “маршрут” трагичен. В сущности, он пролегает даже не по Кёнигсбергу, а по особой, жуткой территории. Территории так называемых рабочих лагерей. Которые мало чем отличались от концентрационных.

Шталаг-1-А

Нивостроев Василий Михайлович. Родился 1897.  Попал в плен 27.06.1941. Умер 15.08.1942

Официальные советские документы сообщают, что во время второй мировой войны вся Восточная Пруссия была буквально изрезана колючей проволокой. Согласно данным бюро информации и розыска польского Красного Креста, здесь находилось более трёх десятков конц­лагерей. Наиболее известный из них - Шталаг-1-А (ныне пос. Фурманово Багратионовского района).

Шталаг-1 был построен в 1939 году на месте военного полигона. До середины 1940 года в нём содержались только польские военнопленные. Затем, по мере продвижения немецких войск по странам Европы, появились французы и бельгийцы.

В июле 1941-го сюда впервые были доставлены советские военнопленные. Их количество стремительно росло, и вскоре они составили абсолютное большинство - не менее 50.000 человек одномоментно (умирали одни - их место занимали другие).

У Владимира Высоцкого есть недописанная песня с очень горькими строчками:

Сколько павших бойцов вдоль дорог -

Кто считал, кто считал!..

Сообщается в сводках Информбюро

Лишь про то, сколько ВРАГ потерял.

Но не думай, что мы обошлись без потерь -

Просто так, просто так...

Объявил предателями

А сколько “потерянных” оказалось в плену? В этом же самом Шталаге, в специально отведённой зоне?! Где в деревянных бараках теснились двухъярусные нары, а в конце каждого барака находилось помещение с примитивными трубчатыми сооружениями - умывальниками. Вода - ржавая, ледяная.

Посреди лагеря - плац, на котором утром и вечером военнопленных выстраивали в каре. Поляки, итальянцы, французы, бельгийцы - все они были узниками, но только советские находились ЗА гранью международных конвенций.

(Поскольку Сталин объявил всех пленённых красноармейцев предателями и официально отрёкся от них, они не могли рассчитывать на помощь международного Красного Креста - на медикаменты, питание, одежду и даже письма. Всё то, что во время войны получали пленные других государств.)

Попавшие в плен (чаще всего - по вине своего государства), наши солдаты не были нужны своей стране. А для фашистов - являлись “расходным материалом”, дешёвой рабочей силой. Недостатка в которой - по крайней мере, в первые годы войны с СССР, не ощущалось. Счёт пленных шёл на миллионы...

В общих могилах

Оставленные без медицинской помощи, русские военнопленные десятками тысяч гибли от истощения, воспаления лёгких, туберкулёза, заражения крови, сердечной недостаточности, от несчастных случаев на тяжелейшей работе - и от садистских “развлечений” лагерной администрации. Их хоронили в общих могилах.

Сколько наших солдат зарыто в земле Восточной Пруссии, до сих пор не сосчитано.

Шемет Иван Дмитриевич, рядовой, сапёр 16-й минной бригады. Родился 26.08.1923. Попал в плен 17.07.1942. Умер 20.06.1944

В 1942 году рейхсмаршал Геринг поставил свою подпись под документом, регламентирующим “использование восточных рабочих”. Их завозили в Германию десятками тысяч, осуществляя “там, где в оккупированных странах призыва к добровольной вербовке недостаточно”, принудительную мобилизацию на трудовую повинность.

Только в Кёнигсберге трудовых лагерей было 18: “Берт” (на Берлинерштрассе, ныне ул. Суворова); лагерь завода “Штайнфурт-АГ” (ныне вагонзавод); Б-2 (на Шпайхердорферштрассе, сейчас - ул. Дзержинского) и т.д., и т.п.

“Восточные рабочие” содержались особенно строго. Да, они имели крышу над головой, им выдавались еда и одежда, согласно инструкции “в количествах, необходимых для сохранения работоспособности”. Но они жили в бараках отдельно от представителей других национальностей, за ними надзирали специальные караульные команды, а секретный циркуляр хозяйственного штаба германского командования предписывал использовать их на самых тяжёлых работах.

Подпольщики “Шихау”

Советским гражданам не полагалось “ни часу праздного времени”, а наказания, которые к ним применялись, были крайней степени жестокости: “лишение питания и смертная казнь”.

Военнопленных отправляли в трудовые лагеря, в том случае, если они физически могли выполнить работу “I-й степени тяжести”. Мнение некоторых историков о том, что в трудовые лагеря попадали лишь добровольно сдавшиеся в плен - ошибочно. Ситуации бывали разные. А, начиная с зимы 1942 года, Германия стала испытывать серьёзный недостаток сильных мужских рук на производстве, поэтому военно­пленные без очевидных физических “дефектов” использовались, не взирая на обстоятельства их попадания в плен. И вели себя, кстати, тоже по-разному.

Одна из первых переселенок, Я.М. Голикова, вспоминает:

“На заводе “Шихау” было много подпольщиков из числа поставленных на работы. Из волковысских лесов прибыл человек для организации подполья <...> Дело было поставлено серьёзно, гестапо не дремало, но ниточка привела в Кёнигсберг, к военнопленным, которые работали на строительстве бомбоубежища”.

Голикова сама оказалась в гестапо, откуда была отправлена в концлагерь Равенсбрюк. Военнопленные, судя по всему, были казнены прямо в Кёнигсберге (“Восточная Пруссия глазами советских переселенцев”).

Смертельные карточки

В России нет ни одного памятника солдатам, погибшим в плену

По данным российских исследователей, в немецких архивах до сих пор лежат сотни тысяч карточек учёта военнопленных красноармейцев. В них записано всё: фамилия, имя, отчество, дата и место рождения, вероисповедание, национальность (обязательно - девичья фамилия матери, в качестве проверки - не является ли военнопленный “скрытым евреем”), воинское звание, войсковая часть, гражданская профессия, место и дата пленения, состояние здоровья на момент взятия в плен, данные о росте, цвете волос, об особых приметах. На каждой карточке - личный номер, отпечаток указательного пальца правой руки, адрес родственников, траектория перемещения по лагерям, фотография, штамп о годности военнопленного к той или иной степени тяжёлой работы и о том, что он (если предполагалось использовать его в трудовом лагере) предупреждён о недопустимости каких-либо отношений с немецкими женщинами. И - синий прямоугольный штамп: verstorben (умер). Или: “Tote Kartai!” (“мёртвая” или “смертельная” карта).

27 таких персональных “мёртвых карт” в 1952 году руководство УВД Калинин­градской области передало на постоянное хранение в Государственный архив Калининградской области. (Как они попали в УВД, неизвестно. Да и едва ли важно, в сущности.) Почему в течение пятидесяти девяти лет (!) они были не востребованы - это, наверно, тоже вопрос.

Журналист и бизнесмен

Но... в прошлом году эти “мёртвые карты” оказались выложенными в витрины архива, и на них обратили внимание предприниматель Игорь Кабанов и журналист Александр Адерихин.

Рассказывает Александр Адерихин:

- Мы смотрели на эти карточки... На каждой имелась небольшая фотография, сделанная лагерным фотографом... Игорь спросил: “Интересно, а их родственники знают?”

С этого вопроса всё и началось. Была создана инициативная группа по розыску родственников погибших военнопленных.

Мы послали 27 запросов. Это оказалось очень сложным делом. Во-первых, некоторые карточки сохранились не полностью. Известна лишь часть информации - или, как от карточки военнопленного Филиппа Тимченко, осталась одна фотография.

Во-вторых, нет информации о том, кто в каком трудовом лагере содержался. В-третьих... все названия с тех пор сто раз поменялись. Скажем, в карточке значится адрес: Ворошиловоградская область, Каменный карьер. Что это сегодня?! А город Либкнехтовск на Северном Кавказе?! Не говорю уже о населённых пунктах в Азербайджане и Узбекистане...

Пропал без вести

- В общем, мы получили четыре ответа. Дочь одного из погибших написала, что всю ночь не спала, думала, надо ли ей на самом деле знать, где и как погиб её отец, которого она привыкла считать без вести пропавшим. И поняла, что НАДО.

А с родными Ивана Лапыгина вообще произошла драматическая история. В карточке было указано имя его жены - Лапыгиной Прасковьи Ивановны, из Сталинградской области, Нехаевского района, села Павловского. Из Волгоградского военкомата пришло сообщение о том, где проживают сейчас жена и дочь Лапыгина. Но я не мог забрать письмо двенадцать дней - то болел, то на работе проблемы... Потом забрал, позвонил... Ответила дочь. И сказала, что её мать - жена Лапыгина - умерла двенадцать дней назад! То есть, я мог успеть сообщить ей о судьбе пропавшего без вести мужа...

По итогам работы мы подготовили выставку “Солдаты, для которых Победы не было”. Фотохудожник Людмила Брилев­ская увеличила маленькие фотокарточки погибших, сделала большие портреты, с сохранением всех “следов времени”. Там такие лица... Что слов не надо.

Мы специально съездили в собачий питомник, записали лай немецких овчарок, сделали такой “микс”: этот лай - и бодрые немецкие марши. Может, там, в лагерях, всё было по-другому. Но нам кажется, что именно ЭТО они... люди на фотографиях... могли слышать ТОГДА.

Рано нас равнять с болотной слизью

Александр Адерихин

Выставка открылась 25 марта в Государственном архиве. Лица действительно впечатляют. Кто-то - ещё сражается, смотрит на лагерного фотографа с ненавистью, кто-то уже фактически мёртв... Русские, украинцы... азербайджанцы, узбеки...

Больше всего - рядовых пехоты. Но есть молоденький лейтенант Круглов, из 504-го бомбардировочного полка, с “идейным” отчеством “Мартенович”. И есть тот самый Филипп Тимченко, от которого не осталось ничего, кроме имени - и невероятно красивого лица на фотографии. В общем, как в песне Высоцкого (из фильма “Единственная дорога”, про таких же военнопленных):

...И рано нас равнять

с болотной слизью -

Мы гнёзд себе на гнили

не совьём!

Мы не умрём мучительною жизнью -

Мы лучше верной

смертью оживём!

Называют “чурками”

Они - действительно ожили. На эту выставку нужно ходить. Водить детей. Чтобы, глядя на ЭТИ лица, задаваться вопросом: как же могло получиться, что потомков этого вот узбека Чиманиаса Ибдалаева, попавшего в плен под Харьковом и погибшего под Кёнигсбергом, теперь пренебрежительно называют “чурками”, а в Моздоке, где родился пехотинец Николай Сергеев (погибший за год пять месяцев и девять дней до конца войны) вообще творится, чёрт знает что... А уцелевшие ровесники тех, кто запечатлён на “смертных” фотографиях, доживают свой век, съедая в день примерно столько же хлеба, сколько отпускалось его узникам в лагере...

Понятно, что вопросы эти, скорее всего, останутся без ответа. Но задавать их нужно. Чтобы не возникало предательского ощущения, будто все эти “верные смерти” были зря. Точней, что мы, сегодняшние, их недостойны.

Д. Якшина

 

   

236040, г. Калининград
ул. Черняховского, 17
(второй этаж)
тел. (4012) 991-210

Архив номеров
Архив номеров