НАПИСАТЬ ПИСЬМО

Ваше имя (по желанию).

Если вы рассчитываете на ответ, сообщайте адрес своей эл. почты или телефон.

Текст письма*

Защита от автоматического заполнения

Введите символы с картинки*

* - обязательные поля

Новые колеса / Криминал / ХВАТИТ, Я – УБИТ. Вместо киллера суд выносит приговор его родному брату

ВКонтакт Facebook Google Plus Одноклассники Twitter Livejournal Liveinternet Mail.Ru

  • ХВАТИТ, Я – УБИТ.
    Вместо киллера суд выносит приговор его родному брату

Статья про братьев Галановых - и особенно интервью с женой Владимира Голанова, Ольгой - вызвала множество откликов. Откликнулся на неё и сам Владимир Голанов - человек, которого обвиняют в попытке совершить “заказное” убийство предпринимателя Дмитрия Константинова. Человек, которого вот уже больше года держат в СИЗО - несмотря на тяжелейшие увечья. Держат за решёткой, хотя сам Константинов утверждает, что в него стрелял НЕ Владимир Голанов.

Белая горячка

В нашем распоряжении, кроме письма Владимира, оказались и некоторые материалы уголовного дела. В частности, протоколы судебных заседаний - которые читаются, как пьеса, написанная драматургом-абсурдистом. Или просто - плохим драматургом. Потому что даже в пьесе, созданной для театра абсурда, причинно-следственные связи не игнорируются напрочь. Равно, как и не отрицаются совсем уж очевидные факты. А здесь... увы и ах.

Василий Галанов

Вот что пишет 40-летний предприниматель (директор ООО “Гибсон”) Владимир Голанов:

“Родился я в Брянской области, в простой семье. Срочную службу проходил в Калининградской области, где и остался. Вскоре я женился, у нас с Ольгой родился сын.

Через некоторое время - примерно в 1997 году - вслед за мной в Калининград приехал мой младший брат Василий. На первых порах я, как мог, помогал ему обустроиться, найти работу. Брат обзавёлся семьёй, у него родился ребёнок. Однако через некоторое время Василий стал серьёзно выпивать. По этой причине дела у него пошли наперекосяк, семья, в конце концов, распалась, да и на работах он подолгу не задерживался.

Как-то раз, в 2002 году, Василий обратился ко мне за помощью, сказал, что его преследуют какие-то люди, хотят убить. Видя, что он ведёт себя неадекватно (и, зная, что он сильно пил), я отвёз его в наркологический диспансер, хотя в тот конкретный день он был трезвый.

Там, после обследования, Василию поставили диагноз “белая горячка”. Василия лечили, а потом, с его согласия, “закодировали”. Правда, это не помешало ему после выписки продолжать жить, как прежде. То есть пить и водить компанию с разными сомнительными личностями”.

Проиграл в карты

“Вскоре до нас стали доходить слухи, что Вася назанимал у людей много денег и не отдаёт их. Куда девались эти деньги, мне неизвестно - брат на все мои вопросы не отвечал, только отнекивался.

Потом я узнал, что он стал скрываться от своих кредиторов. Они его повсюду искали. Даже ко мне, как к его брату, несколько раз приезжали какие-то люди подозрительной внешности с требованиями отдать за него деньги. Оказалось, что достаточно большие суммы Василий проиграл в карты.

В 2003 году Василия осудили за кражу, дали условный срок.

В 2004 году я узнал, что брат разыскивается правоохранительными органами за уклонение от явки в суд. Когда его нашли и задержали, сотрудники милиции отвезли его в наркологический диспансер, поскольку в отделе милиции опять начался приступ “белой горячки”.

После выписки брата осудили к реальному решению свободы, наказание он отбывал в исправительной колонии в Гвардейске.

После освобождения в 2007 году Василий занялся незаконной добычей янтаря, стал “копателем”. Он строил планы стать оптовым перекупщиком и переправлять янтарь за рубеж. Предложения с моей стороны о другой, нормальной, легальной работе он отверг, сказал, что так много денег не заработаешь. Насколько мне известно, он два года занимался янтарём и на официальную работу так и не устроился. Периодически у него стали появляться достаточно большие суммы денег”.

Набережная Карбышева

“Несколько раз брат жаловался мне на какие-то проблемы с серьёзными людьми. Я предложил свою помощь, в том числе финансовую, но он сказал, что попробует разобраться сам, не посвящая меня в подробности.

Поведение Василия стало непредсказуемым, он начал частенько обманывать не только своих знакомых, но и нас - его близких родственников. Поэтому я с Василием стал видеться всё реже и реже. Правда, периодически мы встречались в городе, общались, а иногда он приезжал ко мне домой.

5 марта 2009 года Василий неожиданно приехал ко мне днём. Поговорив немного обо всём, оно попросил встретиться с ним на следующий день утром - и поехать к какому-то человеку за радиостанциями. (Имелись в виду приборы, которыми оснащены все “профессиональные копатели”.) Я особо его не расспрашивал и пообещал, что съезжу с ним.

На следующий день, 6 марта, утром я отвёз сына в школу и поехал на встречу с Васей. Встретились мы возле филармонии на ул. Б. Хмельницкого в Калининграде, я сел к Василию в автомобиль, и он повёз меня на “остров”, попросив побыть с ним и пояснив, что много времени поездка у нас не отнимет.

На “острове” брат остановил автомобиль неподалёку от магазина “Ковры” и повёл меня к жилому многоэтажному дому по ул. Набережной Карбышева, 20”.

Пули попали в живот и в ногу

Этот фрагмент более подробно Владимир “освещает” в своих показаниях на суде. Цитируем:

“Перед тем, как войти в подъезд, брат открыл багажник автомобиля, достал оттуда куртку тёмного цвета. Сам Василий был одет в чёрную кожаную куртку, на нём был капюшон. Он одевался так же, как я, даже говорили, что он меня копирует.

<...> Брат предложил зайти в подъезд. Он побежал вверх по лестнице, я стоял, ждал, потом тоже стал подниматься <...> На уровне пятого этажа я услышал разговор между моим братом и незнакомым человеком. Брат говорил обо мне. И о какой-то якобы со мной связанной проблеме. Я начал спускаться. Василий догнал меня, дал рацию, чтобы проверить её. Потом резко бросился вниз, послышались три выстрела.

Думая лишь о том, что с Васей что-то случилось, я побежал туда и увидел брата, который стрелял в сторону “чёрного выхода”. Я крикнул: “Что ты делаешь?” И тут же услышал крик незнакомого человека: “Хватит, я убит”. Наверно, это кричал потерпевший. Василий выстрелил ещё раз <...> Я отобрал у Василия пистолет, развернул брата к выходу, но тут раздались выстрелы, пули попали мне в живот и в ногу”.

“Меня стали бить ногами”

“Дальнейшие события я помню плохо, - это Владимир сообщает уже в письме “НК”, - помню, что выбрался из подъезда на улицу, здесь меня догнал человек, который произвёл в меня ещё выстрелы, мы стали с ним бороться, и я отобрал у него пистолет. Помню, что меня стали бить ногами подбегающие прохожие, кто-то кинул с балкона стеклянной бутылкой. Помню, что я еле отполз от подъезда, где и дождался приехавших вскоре сотрудников милиции.

Уже потом, лёжа в больнице, куда ко мне несколько раз приходил Василий, я узнал, что же на самом деле случилось 6 марта в том самом подъезде.

Как выяснилось, в тот день утром, после пробежки, потерпевший Константинов Дмитрий зашёл в подъезд своего дома, где возле входной двери увидел моего брата Василия, который стал производить в него выстрелы из двух пистолетов”.

Огонь из двух пистолетов...

Процитируем показания 34-летнего бизнесмена (хозяина ООО “Дик Авто”, автосервиса на Правой Набережной) Дмитрия Константинова. Показания, которые он дал во время судебного заседания:

Семья Голановых: Ольга, Владимир и сын

“6 марта около 8 утра я оделся в спортивную форму, так как бегаю по утрам, сел в “БМВ” вишнёвого цвета, отвёз ребёнка в детский сад. После этого поехал на озеро. Где совершил пробежку, и поехал домой на Набережную Карбышева, 20. Когда я зашёл в подъезд, с правой стороны я увидел человека, который двигался с лестницы вниз, руки у него были вытянуты, в каждой руке у него был пистолет. Я услышал хлопок: он произвёл выстрел в мою сторону. Выстрелов было больше двух, один за другим.

Я схватил один из пистолетов, наверное, правый, при этом стрельба не прекращалась. Я “выломал” пистолет из руки этого мужчины и побежал в сторону пожарного выхода. Мужчина - за мной, продолжая стрелять. Спустившись вниз, я начал выбивать дверь запасного выхода, но не смог. Я был ранен, упал там. У меня были перебиты пальцы, я видел кровь <...> Я выстрелил в ту сторону, откуда в меня стреляли.

Началась суета. Мужчина побежал к выходу из подъезда. Я встал <...> выбрался из подъезда. Увидел согнувшегося человека - это был тот, в кого я стрелял...

- Вы видели лицо стрелявшего? - это вопрос судьи.

- Да, - отвечает Дмитрий Константинов.

- Подсудимый - тот человек?

- Нет.

- Вы на предварительном следствии говорили, что к уголовной ответственности привлекается не тот человек?

- Меня не спрашивали, я лежал в больнице”.

Испуганный вид

Попутно заметим, что на следствии с Константиновым вообще “работали” весьма интересно. Владимира Голанова ему не предъявили даже на фотографии. Но - по неведомой причине - предприняли в отношении потерпевшего меры по государственной защите свидетелей.

Защитник Голанова тщетно пытался доискаться до “первопричины”: сотрудники правоохранительных органов не могли свести концы с концами и кивали то друг на друга, то на предшественников, уже уволившихся из правоохранительных органов. Вот всего лишь один блестящий пассаж.

Вопрос свидетелю, входившему в оперативно-следственную группу:

- Почему в отношении Константинова были предприняты меры по государственной защите?

- По инициативе Константинова.

- Чем Константинов мотивировал?

- У НЕГО БЫЛ ИСПУГАННЫЙ ВИД.

“Нас всё равно посадят”

Впрочем, вернёмся к письму Владимира Голанова.

“Через месяц после этих событий, после проведения нескольких операций меня выписали из больницы, и в тот же день предъявили обвинение в покушении на убийство Константинова.

Через полгода я оказался на скамье подсудимых. Я предлагал Василию совершить явку с повинной, но он сказал, что нас всё равно посадят, да ещё и “сделают группу”.

Имя Василия в ходе допросов я не называл - что ни говори, брат есть брат. Я лишь рассказал следователю, по какой причине оказался в то утро 6 марта 2009 года в подъезде, где было совершено покушение на убийство Константинова, не особо надеясь, что он захочет разобраться в случившемся.

Вместе с тем, я не понимал, на чём может строиться обвинение, если я преступления не совершал. И какие могут быть против меня доказательства?

Понять логику органов предварительного следствия стало ещё труднее, когда меня ознакомили с материалами уголовного дела - даже заключения проведённых экспертиз показали, что выстрелов 6 марта я не производил и в карманах одежды оружие не переносил.

Тем не менее, вдобавок к покушению на убийство Константинова мне предъявили обвинение по ст. 226 УК РФ в хищении пистолета - того самого, который я в целях самообороны выхватил из рук потерпевшего, после произведённых им в меня на крыльце выстрелов”.

“Брата застрелили. Он сам виноват...”

Как мы уже рассказывали ранее, сотрудники правоохранительных органов “жёстко приняли” брата Владимира - Виктора Галанова. Который, однако, кроме того, что нужно было следствию, сказал: “Он (Василий) обещал убить. 9 марта приходил к Владимиру в больницу и сказал, чтобы Владимир не болтал лишнего и подумал о своей семье. Владимир сказал, что понял”.

В суде Виктор сообщил:

“5 марта 2009 года ко мне на работу подъехал мой брат Василий и попросил меня об одной услуге - посмотреть “БМВ” красного цвета, которая будет ехать в сторону “острова”, и сообщить ему. В подробности он меня не посвятил. Я согласился. В 7.45 утра 6 марта Василий забрал меня с Ленинского проспекта (приехал на “Фольксваген-Гольфе”) и высадил перед мостом на “острове” около 8 часов. Красную “БМВ” я не увидел. Но через некоторое время услышал выстрелы, сел в такси и уехал. Вышел из такси возле “Ольштына”. Позвонил Василию. Он подъехал ко мне через 15-20 минут и сказал: “Мы попали. Брата застрелили. Он сам виноват. Влез в моё личное дело”. Эти слова были сказаны в отношении Владимира. Он сказал, чтобы я молчал, так как являюсь соучастником. Я боялся за свою безопасность”.

Казус в суде

А дальше в суде случился казус. Потерпевший Константинов ПРОДОЛЖАЛ УТВЕРЖДАТЬ, что стрелял в него не Владимир Голанов.

У него спрашивали:

- Вы хорошо запомнили нападавшего, вы его ранее видели?

- Ранее не видел, - отвечал Константинов.

- А подсудимого вы ранее видели?

- Да, в городе.

- Где?

- В “Якитории” на улице Леонова.

- Сколько раз?

- Четыре или пять.

- Вы бы узнали подсудимого, если бы увидели его в подъезде?

- Да.

- Вы смотрели на человека, в которого стреляли?

- Я закрылся рукой

- Вы слышали в то время посторонние шумы, крики?

- Было какое-то движение....”

Ни очной ставки, ни опознания

Владимир Голанов пишет:

“Всё стало на свои места. Константинов, увидев меня впервые, пояснил суду, что я не тот человек, который производил в него выстрелы. Стала очевидна ошибка следствия, которое до суда не провело ни очной ставки, ни опознания между мной и Константиновым.

Владимир Голанов и Василий Галанов

Однако - несмотря на всю эту очевидность - по окончании судебного следствия государственный обвинитель попросил назначить мне наказание в 12 лет лишения свободы.

Услышав это, мы поняли, что ждать объективности и беспристрастности не приходится - ни от прокурора, ни от судьи Московского районного суда Л.Н. Андроновой. С самого начала судебного заседания судья заняла обвинительную позицию. Вопреки нормам закона она отказала в допросе всех лиц, которые были приглашены защитой в судебное заседание. Андронова допускала в ходе судебного заседания некорректные выражения в отношении ряда свидетелей.

Общаться защитнику со мной судья Андронова запретила, чем нарушила право на защиту в судебном заседании. Это вообще нонсенс! По закону адвокат имеет право в ходе процесса на короткие консультации; он и его подзащитный должны иметь возможность обсудить происходящее. Но судья сделала моему адвокату замечание и запретила ему со мной общаться. Да и вообще отношение её ко мне и моему защитнику на протяжении всего судебного следствия было настолько неприязненным и противоречащим требованиям закона, что это вызвало негодование у многих людей, присутствовавших в зале суда”.

Повесился или повесили

“Очень хочется надеяться, что дело разрешится объективно и справедливо и что суд поймёт ошибочность и абсурдность возникшей ситуации”, - так завершил своё письмо Владимир Голанов, перенесший за время пребывания в СИЗО три операции и фактически превратившийся в инвалида.

Безусловно, мы понимаем всю щекотливость ситуации. Василий Галанов уже год - на том свете. Утром 7 июля 2009 года он “был обнаружен висящим в верёвочной петле в камере №18 ИЗ 39/1 УФСИН РФ”. Точнее, его нашли повесившимся (или повешенным) на шнурке от зарядного устройства мобильного телефона. В камере СИЗО, куда он попал совсем по другому делу - но тоже по подозрению в организации “заказного” убийства. (Василий Галанов был арестован 4 июля 2009 года - как соучастник покушения на директора “Фольксваген-центра” Виктора Посаднева.)

Пока Василий был жив, Владимир молчал. То, что он заговорил после смерти брата, понятно. Василий уже осуждён за свои грехи - не земным, а Страшным судом.

Золотой участок

Понятно и то, что следователям нужен результат. И не только им - судя по откликам некоторых горожан. Они (вполне убедительно) говорят, что “собака зарыта” - в земельном участке. Владимир Голанов занимался стройкой торгового центра в очень престижном месте, на пересечении улицы Леонова и Фестивальной аллеи, возле магазина “Буква” (бывший “Янтарный сказ”). И этот лакомый земельный участок у него хотят сейчас оттяпать. Как? Да очень просто - пока Голанов парится в СИЗО, договор об аренде участка попытаются расторгнуть (якобы решение чуть ли не готово в арбитражном суде). И тогда земля вместе с недостроем перейдёт к другому владельцу.

...Забавно, что бывший убоповец Михаил Слюсарь, которого тот же Василий Галанов перед смертью успел назвать организатором нескольких “заказных” преступлений, - на свободе. Видимо, неважно, ЧТО ты сделал. Важно - кто ты. И прочие привходящие обстоятельства.

Редакция “НК”

   

236040, г. Калининград
ул. Черняховского, 17
(второй этаж)
тел. (4012) 991-210

‎+7-900-567-5-888.

Архив номеров
Архив номеров




Федеральные СМИ,
которые пишут
об Игоре Рудникове

Новая газета

THE NEW TIMES