невиновный человек
сидит в тюрьме


Дней
Часов
Минут
Секунд
 

НАПИСАТЬ ПИСЬМО

Ваше имя (по желанию).

Если вы рассчитываете на ответ, сообщайте адрес своей эл. почты или телефон.

Текст письма*

Защита от автоматического заполнения

Введите символы с картинки*

* - обязательные поля

Новые колеса / Кёнигсберг - Калининград / КЁНИГСБЕРГ КАННИБАЛОВ. На городских рынках открыто торговали человеческим мясом

ВКонтакт Facebook Google Plus Одноклассники Twitter Livejournal Liveinternet Mail.Ru

Наша сегодняшняя “прогулка” не совсем обычна. Мы вновь говорим о том уникальном периоде в истории Калининградской области, когда русские (точнее, советские) переселенцы жили бок о бок с немцами, ещё не депортированными из Восточной Пруссии.

Офицеры и солдаты насиловали немок

Это было странное и страшное время, до сих пор практически не изученное. Может, ещё и потому, что не вписывается ни в одну из идеологических “моделей”: при совет­ской власти говорить о том, как наши офицеры и солдаты насиловали немок и простреливали почтенным фрау щёки, если фрау не торопились расстаться со своими обручальными кольцами и нательными крестиками - говорить об этом было нельзя.

Гельмут из “Семнадцати мгновений весны”

Не упоминать об этом - при тысячах живых свидетелей! - тоже.

Ну а сейчас... во-первых, вообще не до нашей истории. А во-вторых, вроде как бы не принято вспоминать о великой войне в патетиче­ском тоне. Хотя пафос здесь был бы вполне уместен: в сущности, отношения между победителями и побеждёнными могли обернуться ТАКОЙ кровавой баней, такой кромешной жутью, перед которой померкла бы даже сожжённая эсэсовцами Хатынь. Но - не обернулись.

“Немцы, уже достаточно оголодавшие в городе, - вспоминает Надежда Агафонова, в звании старшего лейтенанта принимавшая участие в штурме Кёнигсберга, - потоками шли туда, где их никто не ждал. Окружали советские кухни, и женщины молча подталкивали своих детей, чтобы те попросили хлеба. Как правило, мы не отказывали, когда была возможность, жалели...” (“Восточная Пруссия глазами переселенцев”).

Спас радистку Кэт и её ребёнка

Интересно, что среди этих детей мог оказаться и Отто Миллиелис, впоследствии сыгравший в культовом советском фильме “Семнадцать мгновений весны” Гельмута - того самого немца, который ценой собственной жизни спасает радистку Кэт и её ребёнка.

Отто Миллиелис родился под Кёнигсбергом. В январе сорок пятого они с матерью успели эвакуироваться в Берлин. Правда, он всё равно стоял с котелком у советской полевой кухни, только в Берлине. А спустя много лет, в интервью, говорил о том, что каша, которую каждый день насыпал ему кто-нибудь из советских поваров, спасла ему жизнь. И в фильме он играл честно - считая, что его отец, доведись ему оказаться в подобной ситуации, поступил бы так же, как Гельмут. Но отцу не довелось - погиб на Восточном фронте, под Сталинградом.

Кстати, Миллиелис дублировал Штирлица, когда фильм шёл по немецкому телевидению. И интонации, по отзывам очевидцев, были вполне тихоновскими.

“Да, с взаимопониманием дело обстояло плохо, - свидетельствует Михаэль Вик в книге “Закат Кёни­г­сберга”. - Мы старались побыстрее выучить русский, и некоторые проявляли при этом поразительные способности. Всё чаще можно было услышать разговор на смешанном языке. Если мы с укоризненным видом указывали на тела жестоко убитых, русские пожимали плечами и возбуждённо говорили о матери, отце, сестре или брате, которые тоже погибли, и рассказывали, с непонятными нам подробностями, о своей разрушенной родине и обо всём ужасном, что там произошло”.

Цех по разделке людей

Профессор Вильгельм Штарлингер в книге “Границы советской власти” пишет о том, что 400-граммовые хлебные пайки, нерегулярные, недостаточные и предназначенные только для трудоспособного взрослого населения, вплоть до лета 1946 года были единственным продуктом питания, выдававшимся немцам.

Зимой 1945-1946 годов были официально зарегистрированы случаи каннибализма. Врачи обнаружили, что на рынке предлагают человече­ское мясо. То же касалось и поступивших в продажу биточков.

А потом был обнаружен в городских развалинах настоящий мясной цех по разделке людей, которых заманивали, убивали, а мясо, сердце и лёгкие пускали в переработку.

В пик эпидемии тифа, осенью 1945 года, Кёнигсберг потреблял воду из загрязнённых колодцев и воронок. Летом 1945 года мухи размножились в таком количестве, что густыми роями облепляли все сосуды, каждый кусок хлеба, свежие экскременты...

До зимы 1945/1946 года всё немецкое население было завшивлено, но не имело и не получало никаких дезинфицирующих средств.

Крысы плодились так стремительно, что начали нападать на спящих людей и отгрызать им носы, пальцы, отхватывать куски щёк и т.д., и т.п.

“Эпидемии в Кёнигсберге протекали в самых примитивных условиях <...> Нередко создавалось впечатление, будто провидение и природа желают проверить, сколько способен вынести человек и как он поведёт себя в условиях свободного распространения инфекций”, - говорит Штарлингер.

Кёнигсберг. Альтштадт. 1945 год. Набережная Прегеля (Рыбная деревня). Ныне район Московского проспекта

Дети пухли от голода

Впрочем, профессор констатирует и тот факт, что ПОЧТИ ТАК ЖЕ жили и первые советские переселенцы. Голод, грязная вода, вши, отсутствие гигиенических средств, нищета, болезни - всё это было ОБЩИМ для ВСЕХ жителей экс-Восточной Пруссии, вне зависимости от их национальной принадлежности. Исключение составляли крупные советские и партийные работники, офицеры “высшего эшелона”, члены из семей, но это уже другая история.

1946 год. Этот немецкий мальчик приходил в воинскую часть, где советские солдаты кормили его, угощали сахаром. Такими они были на самом деле, солдаты, потерявшие своих близких и спасавшие детей своих врагов

Переселение осуществлялось неграмотно. Люди, приехавшие в область осенью и зимой 1946 года, не имели возможности посадить огород и целиком зависели от “пайкового довольствия”. Десятки тысяч людей оказались вообще без продовольственных карточек: все лимиты были исчерпаны, а люди ехали и ехали...

30 сентября 1946 года начальник областного управления по гражданским делам В. Борисов был вынужден издать приказ “Об экономии в расходовании хлеба”, по которому пайков лишались взрослые иждивенцы, в том числе женщины с маленькими детьми; престарелые родители, привезённые переселенцами с собой.

 Работающим норма была уменьшена на 30%, совсем прекратилась выдача муки, хлеба и крупы на школьные завтраки.

Частная торговля теперь строжайше каралась. Торговать “с рук” разрешалось почему-то только чистильщикам обуви: шнурками, стельками, набойками, ваксой и гуталином.

От голода люди опухали.

Покончила жизнь самоубийством

Начальник управления гражданскими делами Черняховского района писал:

“На почве неимения продуктов питания колхозники идут воровать <...> кормовую свеклу, брюкву и картофель <...> и отдельные заявляют открыто, что будут и в дальнейшем воровать, их не устрашит вооружённая охрана, они хотят жить, а смерть голодная - хуже всякой смерти. Отдельные колхозники даже высказываются о том, что их привезли в Пруссию на голодную смерть”.

В Гурьевском районе в одном из колхозов была прирезана половина скота, а остатки фуражного зерна розданы на питание людям, в том числе немцам... Председателя долго таскали в НКВД.

В этом же районе - в другом колхозе - умерла от голода семья из пяти человек, переселившаяся из Московской области.

А переселенка из Курска покончила жизнь самоубийством, не вынеся мук.

Кёнигсберг. Кнайпхоф. 1946 год

Областные власти обращались в Москву за дополнительной помощью - или с просьбами поставить хотя бы те ресурсы, которые уже были выделены по решениям центральных органов. Им отказывали. Требуя не “сеять панику” и жёстко указывая на то, что “распространившиеся слухи <...> будто бы в Калининградской области из-за отсутствия продовольствия колхозники умирают с голода <...> грозят срывом выполнения плана по дальнейшему заселению края”.

Застрелился секретарь обкома

Восточная Пруссия. Дорога на Берлин. 1945 год

Секретарь ЦК КП(б) Литвы Анатанас Снечкус, к которому обратился за продовольственной помощью секретарь Кёнигсбергского обкома Иванов, на письмо даже не ответил.

Иванов писал Косыгину, Сталину... а в итоге застрелился, не видя иного выхода из сложившегося положения.

Военные делиться продовольствием с гражданским населением тоже не собирались.

Возникали совсем дикие ситуации. Начальник военного совхоза №75, офицер советской армии, выдал оружие... немцам, которые работали в совхозе в качестве специалистов, и приказал: “Кто появится на территории совхоза (имея в виду соседей колхозников, - прим. авт.) - стрелять!”

В Черняховском районе вокруг военно-совхозных полей тоже была выставлена немецкая охрана, вооружённая! (Ю.В. Костяшов “Секретная история Калининградской области”).

В Гвардейском районе председатель колхоза стрелял в начальника военного совхоза. Оба - бывшие фронтовики, офицеры. Когда председатель колхоза попросил у своего “боевого товарища” брюквы и картофеля для голодающих людей, тот ответил, что ему “скот кормить нечем”. А твои, дескать, пусть дохнут - идиотов-переселенцев много, на всех картошки с брюквой не напасёшься...

Тут-то и грянул выстрел. По счастью, не смертельный. И даже до суда не дошло: сообразив, что брякнул лишнего, начальник военного совхоза объявил, что сам себя ранил по неосторожности...

Умер каждый пятый переселенец

Калининград. Молодые учёные Института океанологии им. Ширшова на субботнике по очистке каменных развалов

Вообще же, по данным статистики, голод в Калининградской области привёл к тому, что коэффициент смертности составил 20,9%! То есть фактически умер каждый пятый. И это, НЕ СЧИТАЯ немецкого населения, жертвы среди которого исчислялись не одной сотней тысяч.

И вот - на почве общих страданий обозначилась тенденция к сближению двух народов. Калининградская область, вероятно, была единственно российской территорией, где в очень короткий срок между советскими гражданами и немцами возникли искренние и глубокие человеческие связи.

Складывались парадоксальные ситуации: военные в Балтийске доверили немецким специалистам такие ответственные участки работы, как хлебопечение, обслуживание водопровода. Немцы были оставлены на своих должностях в госпитале, их принимали в школы учителями - и не только немецкого языка. Знающие русский - преподавали математику, химию...

А вот под горком партии воин­ской организацией было выделено здание, которое специально было построено немцами как дом терпимости (солдатский бордель) и всю войну использовалось по назначению.

Красные бархатные шторы - всенепременный бордельный атрибут - использовались как скатерти. Странно, что ещё знамен из них не нашили.

“Вход евреям воспрещён”

А информатор управления по проверке партийных органов ЦК, командированный в Калининград по заданию Суслова, возмущённо докладывал, как скверно обстоят здесь дела... с наглядной агитацией и прочим:

“Редко где можно видеть хорошо оформленную доску показателей, плакат или лозунг с боевым призывом. Зато к немецкой наглядной агитации партийные органы относятся недопустимо беспечно. Каких только немецких названий нет на улицах сёл и городов области: и обычные вывески, и антисоветские лозунги, и призывы победить русских во что бы то ни стало. В г. Калининграде, на Сталинградском проспекте (ныне Советский) до сих пор висит объявление: “Вход евреям воспрещён”. На вагоно-строительном заводе в проходной будке стоит скамейка с надписью “Разрешается сидеть только немцам”. На Советской улице висят огромные фашистские свастики” (Ю.В. Костяшов “Секретная история Калинин­градской области”).

Интересно, что Михаэль Вик говорит об этом же времени по-другому:

“На наших глазах Восточная Пруссия становилась русской <...>

Незнакомая одежда и униформа, своеобразные деревянные заборы, транспаранты со Сталиным, Лениным, Марксом, Калининым и ещё чьими-то головами, на всех значительных перекрёстках большие репродукторы, из которых нередко доносилась великолепная музыка или замечательное пение русских армейских хоров, - всё это столь сильно определяло визуальный и акустический облик города, что можно было подумать, будто находишься в Советском Союзе”.

Связанные одной болью

Переселенцы, с одной стороны, отторгали чужой для них мир - а с другой, взаимопроникновение становилось всё более тесным. Этим - кроме “геополитических” причин - и было, вероятно, продиктовано решение Сталина депортировать немецкое население.

Иначе Калининград грозил превратиться в идеологическую “бомбу”: нетрудно представить, ЧТО было бы здесь, не случись депортации (даже если, к примеру, желающим было бы позволено выехать из области и воссоединиться с родственниками в Германии). Восстановленный город, смешанные браки, тандем культур, двуязычие, а главное... выявление - в процессе общения! - сходных черт между двумя Вождями народов.

Не-ет, Сталин был слишком хитёр, чтобы всё ЭТО допустить.

Дальнейшее - нам известно. “Эксклюзивность” Калининграда отрицается “наверху” по сей день. Что, впрочем, не мешает нам упиваться своей “эксклюзивностью” здесь, на месте... И - тосковать о том, что МОГЛО БЫ БЫТЬ, но не случилось. Хотя мы знаем: мечта о несбывшемся всегда прекрасней реальности, а история не ведает сослагательного наклонения.

Ну а наши “прогулки” - продолжаются.

Д. Якшина

Кёнигсберг. 1946 год. Сталинградский (с 1955-го Советский) проспект 



Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.



Номер карты "Сбербанка"  4817 7601 2243 5260.
Привязана к номеру            +7-900-567-5-888.

Или через Yandex.Money