НАПИСАТЬ ПИСЬМО

Ваше имя (по желанию).

Если вы рассчитываете на ответ, сообщайте адрес своей эл. почты или телефон.

Текст письма*

Защита от автоматического заполнения

Введите символы с картинки*

* - обязательные поля

Новые колеса / Криминал / ОПЕР УГРОЗЫСКА И БЫВШИЙ ЗЭК... Один ловил бандитов, другой был бизнесменом, но оба оказались в тюрьме

ВКонтакт Facebook Google Plus Одноклассники Twitter Livejournal Liveinternet Mail.Ru

  • ОПЕР УГРОЗЫСКА И БЫВШИЙ ЗЭК...
    Один ловил бандитов, другой был бизнесменом, но оба оказались в тюрьме

Интересно, что только в нашей стране есть поговорка “От тюрьмы да от сумы не зарекайся”. И ведь действительно - зарекаться нельзя! Наверно, только “наш” человек, если не сидел сам, то отправлял на зону посылки-передачки для друзей-родных-знакомых... или охранял её, эту самую зону, в сущности, являясь таким же её “заложником”, как и те, кто сидят.

“Братки” и менты

Иван КавунСегодня мы предлагаем читателям не совсем обычный материал. Это диалог мужчин, которые во время оно находились по разные стороны баррикад. Один из них - Игорь Макеев - в 1993-м получил двенадцать лет лишения свободы. Другой - Иван Кавун - работал тогда оперуполномоченным уголовного розыска (за решёткой, правда, он тоже побывает, но об этом - чуть позже). Разговор состоялся в декабре 2009-го, когда Иван Кавун только собирался подавать документы в избирком (4 апреля 2010 года он победил на выборах и стал главой Гвардейского района). Оба они размышляют о том, ЧТО же приводит людей в “места не столь отдалённые”... и как сохранить в себе человека даже в нечеловеческих условиях.

И. Макеев: Любая зона - прежде всего, модель страны в миниатюре. Всё, что происходит в стране, зона впитывает в себя, как губка. Ведь кто попадал на зону в лихие девяностые? Многие тогда обалдели, наблюдая, как обыкновенные вроде люди, вчерашние студенты, военные, инженеры, вдруг сказочно богатеют. Хотелось тоже “подняться”, хотелось стать “братком” - или, как минимум, перенять “братковские” повадки...

- У вас обоих вполне советские биографии, ведь так?

Макеев: Абсолютно. Я воспитывался в простой семье. Учился в 17‑й школе в Калининграде, потом в 36-й. В 1981 году поступил в КТИ на факультет технологии машиностроения. Не потому, что связывал своё будущее именно с профессией инженера - просто понимал, что НАДО ПОЛУЧИТЬ ОБРАЗОВАНИЕ.

На генеральских дачах

Макеев: Из института ушёл в армию. Служил в стройбате в Жуковском, под Москвой. Мы строили аэродинамический институт, а попутно работали на генеральских дачах. Так что в Москве я впервые увидел ДРУГУЮ жизнь. Увидел, как классно проводят время генеральские дети... А я с детства умел располагать к себе людей, правильно говорил, вёл себя прилично - так что очень скоро я начал общаться с теми, с кем, по идее, общаться был не должен. Завязались связи...

От одного из своих новых знакомых я услышал о городе Нерюнгри в Якутии - у него там работали родственники.

С их помощью я решил вопрос с вызовом - “просто так” в Нерюн­гри приехать было невозможно. Я отслужил, вернулся в Калининград, получил паспорт, дождался вызова, выписался - и уехал на “комсомольскую стройку” в Якутию.

Это было потрясающее место! Городу всего десять лет. Самый современный (на тот момент) в Якутии, а может, и вообще в СССР. Университет, европейская планировка квартир, детские садики с бассейнами... Население - на 95% молодежь. В Нерюнгри добывался уголь, который прямиком шёл в Японию. Соответственно, из Японии поступала техника и товары народного потребления. Японские фирменные джинсы в магазинах (!) стоили сто рублей. Видеомагнитофоны стояли практически в каждой квартире. Средняя зар­плата рабочего составляла 1.000 рублей в месяц. Каждого в течение трёх лет обеспечивали автомобилем по его выбору... Был такой целевой взнос. Три года платишь - и получаешь машину. Свои первые “Жигули” - “шестёрку” я купил в двадцать три года. Выплатил за “девятку” - но тут страна развалилась. Так что машину государство мне должно до сих пор...

Осколок из Афгана

- А вы, Иван Иванович, в это время что делали?

Кавун: Уже вернулся из Афганистана. Туда я попал - как солдат-срочник - в 1979 году. Вообще-то я с детства мечтал работать в милиции - с тех пор как прочитал рассказы Льва Шейнина о доблестных сыщиках. Но в Школу милиции сразу не поступил. Решил - после армии. А в августе восьмидесятого получил ранение.

Под Баграмом двигалась колонна наших БМП. Я - радист, сидел в головной машине. В БМП попало кумулятивным снарядом. Нас спасло то, что все люки наверху были открыты: волна “ушла” наверх. Но осколком - сквозь сиденье - перебило позвоночник водителю. Сзади меня ещё четверо солдат полегло. Мне опалило всё лицо - ни бровей, ни ресниц не осталось...

Лейтенант крикнул: “Сейчас рванёт! Боезапас горит!” Все, кто остался жив, ринулись к двери кормового отсека. А я сидел в наушниках. В шоке попытался бежать - а что-то меня не пускает, за глотку душит. Пока понял, что надо наушники снять - прошли те самые три-четыре секунды, которые и спасли мне жизнь. Ребят, выскочивших раньше, “духи” просто изрешетили автоматными очередями. С горы расстреливали, спокойно, как мишени в тире... Лежат ребята на земле, и гимнастерки у них дымятся...

А мне удалось спрятаться. Но долго мы бы всё равно не продержались - “духи” были уже в сотне метров. Тут наш лейтенант по рации вывал огонь на себя. Наша авиация подлетела. Начали бомбить. Меня осколком зацепило, контузило. Но “духам” пришлось отступить.

Комсомольский вожак

Кавун: Я ещё долго потом во сне воевал. Да и не во сне тоже. Ехал как-то по городу в автобусе, вдруг у того колесо лопнуло. Звук - как выстрел. Всем хоть бы что, а я мгновенно на пол упал. Так потом вставать было стыдно! Люди смотрят на меня, как на ненормального. А я просто вернулся с войны. С медалью “За боевые заслуги”.

В милицию, правда, снова не взяли - теперь из-за контузии. И я пошёл в море. Зарплата, кстати, тоже была неплохая...

Макеев: Я работал монтажником в “Спецстроймонтаже”. Крупное было управление. Одна молодёжь, начальнику - тридцать лет! Вскоре мне предложили перейти в комитет комсомола на освобождённую должность. Я согласился: это лучше, чем гайки крутить. И пока не рухнул комсомол, там и работал. Создавались кооперативы, центры НТТМ... Когда в стране стала разваливаться экономика, меня направили в командировку в Ташкент. Там я провёл два года. Отправлял в Якутию овощи, фрукты, товары народного потребления...

Кавун: Спекуляцией занимался. Была такая статья в Уголовном кодексе: скупка и перепродажа с целью наживы.

Макеев: Всё делалось законно. Кооперативы-то уже существовали!

Кавун: Я, кстати, тоже был в Ташкенте. Перед Афганом. Мы в учебке находились, под Ташкентом, в городке.... Вдруг нам объявили: командир набирает строителей чинить крышу на гаупт­вахте. А это в самом Ташкенте. Я думаю: дай вызовусь! Хоть город посмотрю. Спрашивают: “Строители есть?” Один парень руку поднял - и я. Посадили нас в машину - и тут оказалось, что везут не в Ташкент, а в какое-то село - чинить крышу у родителей командира.

“Мстислав Келдыш”

Игорь Макеев

Кавун: Я парню говорю: “Слушай, я не строитель, я просто хотел Ташкент посмотреть...” А он отвечает: “Так я тоже не строитель!” Короче, перебили мы всю черепицу - и нас забрали в часть.

- А вы, Иван Иванович, всё ещё ходили в море - или уже ловили разных-всяких жуликов-спекулянтов?

Кавун: Уже не ходил. В 1986-м списался на берег. Деньги-то были: и за рейс я получал около 1.300 рублей, и боны имелись, и ковры привозил из Испании...

Макеев: Контрабасик!

Кавун: ...стоял в очереди на квартиру в кооперативе “Дружба”. В 1990‑м был 342-м в очереди - но не дождался, и сбережения на сбер­книжке потом сгорели. А тут появилась возможность воплотить свою детскую мечту. И я пошёл работать в милицию.

Макеев: В 1990-м я приехал из Ташкента в Калининград. Область ещё была закрытой, рыночные отношения только-только складывались. А я в Ташкенте приобрёл опыт, хозяйственные связи и стал всё это применять на практике.

Открыл несколько фирм, “законтачил” с Балтийским флотом - строительные материалы, поставки цемента, леса... Две мои фирмы - “Солд” и “БалтинтерАгро” - располагались прямо в стройуправлении Балтфлота на ул. 9 Апреля...

Я купил себе несколько квартир, несколько автомобилей... Был одним из спонсоров научно-коммерческого рейса “Эко-Балтика-91” на “Мстиславе Келдыше”. Тогда ведь у науки не было денег на исследования, а у коммерсантов не было возможности свободно выехать за рубеж. Вот мы и нашли разумный компромисс. Всех спонсоров оформили как научных сотрудников, выдали нам паспорта моряка, сделали визы...

Как загнивает капитализм

Макеев: В рейсе было много интересных людей - чиновники, преподаватели вузов... известный актёр театра и кино Тахир Матеулин, профессор Борис Розендент, профессор Марк Комаров, профессор Яков Кузин, художник Николай Фролов, супруга тогдашнего вице-мэра по финансам Пилецкого (потом его посадили). Журналистка Ольга Котовская, которая тогда работала на телеканале “Премьер”, снимала фильм...

А я в этом рейсе купил себе первую иномарку - “Ауди 100” бордового цвета. И вообще впервые побывал за границей. Ощущения невероятные! Помню, в Стокгольме пришла к нашему судну целая группа бывших граждан СССР. Они случайно оказались в Швеции, когда в Союзе в августе 1991-го был путч. И подсуетились: попросили политического убежища. В Швеции их приняли по высшему разряду...

А ещё помню, как в Ростоке я метался по порту, ища проходную. У нас-то вокруг порта забор с колючей проволокой. А там - прошёл километр и оказался на остановке электрички. И никакого забора! Проехал немного, увидел огромный супермаркет. Очень захотелось вкусить всего, чем загнивает капитализм. Вижу: все выходят из супермаркета с корзинками. А свободных корзинок - нет. Я ошалел совсем - и чуть ли не силой забрал корзинку у какой-то немки...

Завернуть, конечно, хотелось весь магазин. Денег-то с собой было много. Подхожу к кассе, достаю наличность - у немцев глаза стали круглые. Кассирша опешила. Потом я узнал, что могли и полицию вызвать - ТАМ не принято таскать в карманах тысячи марок...

А когда выходил, понял, что корзинки в определённом месте пристегиваются цепочкой и за них вносится залоговая стоимость - 1 дойч­марка. Так что я несчастную немку, у которой отобрал корзинку, фактически ограбил на 1 марку!

С немца по 10 марок

Макеев: Я доехал с пакетами на такси до корабля, разгрузился - а когда спускался, уже стояла очередь из немцев, им очень хотелось посмотреть “Келдыш”. Кстати, матросы на “Келдыше” быстро сориентировались: проводили экскурсии по судну, демонстрировали аппараты “Мир” - и взимали с каждого немца по 10 марок.

В общем, возвращались все назад, нагруженными по самое не могу. А моя “Ауди 100” (“сигара”) была самой дорогой - остальные купили что попроще...

- А вы, Иван Иванович, держали когда-нибудь в руках ТЫСЯЧИ марок?

Кавун: Конечно. В 1991-м я работал в угрозыске Ленинградского РОВД. День и ночь ловил тех, кто занимался рэкетом, скупал у населения ваучеры... Люди покупали и продавали валюту, хотя статья за незаконные валютные операции ещё не была отменена - а я следил за тем, чтобы скупщики не мошенничали.

Однажды задержал вора-карманника, при котором был кошелёк, принадлежавший финскому туристу. Там было $4.000 и 17.000 финских марок. Квартиру в Калининграде можно было купить за $6.000. Я жил с женой и детьми в однокомнатной квартирке в Гвардейске с печным отоплением. Но у меня и мысли не возникло о том, что этими деньгами можно как-то воспользоваться. Да и ни у кого из моих коллег не возникло бы - мы так работали тогда.

Финн о пропаже денег в милицию не заявил, я сам разыскивал его по всем гостиницам. Нашёл в “Туристе”. Привёз ему деньги. Взял расписку. Спросил, почему он не написал заявление. Тот ответил, дескать, Россия - такая страна, где что упало, то пропало. И тут я произнёс с утра заготовленную фразу Жеглова из фильма “Место встречи изменить нельзя”: “Правопорядок в стране определяется не количеством воров, а умением властей их обезвреживать”. И гордо вышел из гостиничного номера...

С людьми из криминала

Макеев: Я к 1993 году был очень богат. Рублёвым миллионером стал давно (купил яхту за 250.000 рублей, а продал за три с половиной миллиона, 2.000.000 рублей положил на счёт в “Эмбакёнигбанке”, доллар тогда стоил 30 рублей). А позже стал и долларовым миллионером.

Я помогал банкам возвращать кредиты. По тем временам невоз­врат долгов был проблемой номер один. Я помогал клиентам погашать один кредит с помощью перекредитования в другом банке, а в виде “страховки” брал 30% суммы. Я же брал человека под свою гарантию!

- А как вы оказались под арестом?

Макеев: Стечение обстоятельств. Все серьёзные люди в это время стали окружать себя охраной, было модно быть на короткой ноге с людьми из криминала. Рэкет и проституция считались “сферами успеха”.

Я набрал себе охрану. В одной из моих квартир хранилось оружие - пистолеты Макарова, автоматы, огромное количество гранат и т.д. Оружие мои охранники приобретали сами - Калининградская область была в то время буквально нашпигована гуляющими “стволами”.

Считалось особенным признаком крутизны, когда у тебя столько оружия, что можно вооружить взвод.

Отношения у нас с ребятами-охранниками были дружеские, пани­братские. Мы вместе очень весело проводили время... Лев Мотин и Виктор Сидоров охраняли плавучее казино “Семён Будённый”, Олег Парчук (Самурай) ещё служил в армии в Донском, мы к нему туда ездили...

Два трупа в “девятке”

Макеев: Своё тридцатилетие 30 декабря 1992 года я отмечал в частном ресторане “Понарт-холл”, собрал около ста двадцати человек (офицеры флота, банковские служащие, депутаты, чиновники), и мы очень славно повеселились.

1994 год. Олег Парчук (Самурай) и Игорь Макеев снова встретились уже на зоне - в “восьмёрке”

Правда, Льва Мотина на этом празднике не было. 20 декабря он застрелил ни в чём не повинных людей на Советском проспекте. Он был так пьян, что ничего не соображал. До этого он зачем-то поехал в таксопарк, там расстрелял обойму по ящикам. А потом взял у знакомого слесаря “Жигули”-“копейку”, сел за руль (слесарь был пассажиром) и помчался домой. На перекрёстке (у памятника “Лётчикам Балтики”) столкнулся с “ВАЗ-2109”.

В той “девятке” сидели два парня и девушка. Мотин был сам виноват в аварии, в карманах у него было много денег. Он подошёл к “ВАЗ-2109”, сел в салон к ребятам, достал валюту, спросил, чем рассчитаться - но потом его вдруг переклинило и он начал стрелять. Убил обоих парней. Девушка успела выскочить из машины, он стрелял по ней, но не попал. Тупо вернулся домой, взял две бутылки водки и сел пить.

Вычислили его сразу: слесарь, в ужасе от увиденного, сразу позвонил в милицию. Стала готовиться операция по захвату. Менты окружили дом Мотина, он жил на Сибирякова, на первом этаже, но сунуться в квартиру побоялись. Решили выманить его утром. Вызвали всех, кто входил в его ближайшее окружение. В том числе меня. Предложили зайти к Мотину - типа, как ни в чём не бывало - а следом войдет милиция. Мы отказались.

Пока “операция” разрабатывалась, Мотин сам вышел из квартиры - за водкой. Тут его мордой в асфальт и уложили.

Ему светил расстрел

Кавун: Я в этой операции личного участия не принимал, но все мы про неё знали. Как узнали и то, что сразу после ареста Мотина был взят сотрудник ГАИ старший лейтенант Виктор Маковский. На следствии Мотин показал, что как-то ехал в зюзю пьяный, Маковский его остановил - и отпустил за 400 дойчмарок.

Макеев: Дело в том, что Мотину сразу объяснили: ему светит расстрел. Чтобы спастись, нужно давать показания НА ВСЕХ. С Маковским Мотин был знаком по Школе милиции, где работал одно время инструктором по вождению. Однажды Мотин и впрямь ехал пьяный на своей “Мазде”. Маковский дежурил на дороге и пытался остановить летящую иномарку, но Мотин сдуру попытался удрать. Маковский бросился в погоню, открыл огонь из пистолета - по колёсам. “Мазда” Мотина улетела в кювет. Мотин - бежать, Маковский его преследует, кричит - мол, стоять... Мотив узнал знакомый голос. Остановился, говорит: это же я, Лёва... Я не верю, что Мотин дал Маковскому эти 400 DM. Скорей всего, тот отпустил его просто так, по знакомству, а взятку приплели для того, чтобы раздуть дело.

Кавун: Я тоже не думаю, что Маковский взял деньги. Кстати, ему дали четыре года, а потом Президиум Верховного суда его оправдал.

Макеев: В это время вышел указ о борьбе с организованными преступными группами (ОПГ). Как всегда, началась кампания. И тут - Мотин, с совершённым двойным убийством! Посадить его одного - не так интересно. А вот если, пользуясь ситуацией, “раскрутить” на ОПГ... уголовное дело приобретает совсем иной статус. Есть о чём победно отрапортовать!

Возврат долгов

Кавун: По ельцинскому указу, подозреваемых в причастности к ОПГ можно было задерживать без предъявления обвинения до 30 суток. Правозащитники стали возмущаться: в Конституции записано, что не более 48 часов! Степашин, возглавлявший министерство внутренних дел, ответил: “Я за нарушение прав человека, если эти нарушения касаются бандитов!” Фактически была отменена норма Конституции.

Макеев: Понимаете, в то время было организовано оперативно-розыскное бюро (ОРБ), будущее УБОП... Требовалось громкое дело.

Групп, занимающихся возвратом долгов, в Калининграде насчитывалось около сотни. Потому что получить долги с “загулявшего” должника других способов, кроме физически крепких братков, просто не существовало. Сидевшие и не сидевшие, бывшие спортсмены, военные, экс-сотрудники милиции и КГБ - все они сбивались в группировки. Штук двадцать было мощных, с авторитетами, лидерами преступного мира во главе... Остальные - так, по мелочи. Спрашивается, которую брать?!

Для нас всё решил “бенефис” Льва Мотина. Он привёл на скамью подсудимых всех, кто его окружал. Я был “назначен” организатором преступной группировки”.

Кавун: Ну, да... если бы Мотин не застрелил тех людей, Макеев так и был бы преуспевающим и “не привлекавшимся” бизнесменом... А может, сидел бы в замах у губернатора.

Рэкет, разбой и убийство...

Макеев: Я не ожидал ареста. Накануне купил “Вольво-740”, ехал в сторону Дома быта, к себе в офис... Взяли меня на улице. Лично полковник Николай Егоров. Кстати, он никак не мог завести мой “Вольво” - и посадил меня за руль. Так я и поехал арестовываться за рулём собственного автомобиля.

Чувствовал я себя вполне уверенно. Но - оказался в КПЗ ОВД Гвардейска. Месяц в камере, без адвоката. Потом - СИЗО. Камера с “первоходами”, которые всё постигали путём переговоров и “маляв”. Камеры были переполнены ужасно, по 25 человек в шестиместной. Спали по очереди, разговоры не прекращались ни днём, ни ночью. Кого-то выводили-заводили. Шум, гам, спиртное...

Парчук-Самурай в 2000 году снова оказался за решёткой

Выяснилось, что за один и тот же эпизод мне вменяют и рэкет, и разбой, и попытку организации заказного убийства... Был один бизнесмен, Шиленков, я выступал за него гарантом в банке - он взял 10.000.000 рублей и не возвращал. Стал прятаться. Я позвонил ему и пригрозил, что убью. Он записал разговор - а Мотин подтвердил, что я-де собирался убить. Мотин был готов подтвердить все, что угодно...

Обвинялся я также в незаконном хранении огнестрельного оружия и незаконных валютных операциях. А главное, я выступал организатором ОПГ, в состав которой входил Мотин, с двумя висящими на нём трупами, к которым я никакого отношения не имел!

В одно время со мной был арестован Сидоров, месяца через три - Парчук и Александр Матросов. Проходили по делу и ещё люди, между собой не знакомые... Я до последнего не верил в то, что это реально происходит.

С конфискацией имущества

Макеев: Кстати, очень многие, кого я встретил в СИЗО, были там абсолютно случайными людьми, далёкими по своей сути от преступной деятельности. Один - заступился за соседку, которая кричала: “Помогите!” Другой - пытался забрать у должника свои же деньги. И т.д., и т.п.

Никаких сделок с правосудием мне не предлагалось: уголовное дело просто сляпали. Следствие, суд - всё было произведено меньше, чем за год. 24 декабря 1993 года прозвучал приговор. Мотина присудили к высшей мере наказания. Но в то время в России уже действовал мораторий на смертную казнь, и расстрел ему заменили пожизненным заключением на острове Огненном.

Матросову дали девять лет (четыре года назад он, уже освободившийся, пропал без вести). Сидоров получил четыре года, давно освободился, женился, у него хорошие дети, он занимается авторемонтом... Парчуку тоже дали четыре года. И хотя “Самураем” его стали звать ещё в школе, по-настоящему Самураем его сделала зона.

Мне дали 12 лет общего режима. С конфискацией имущества. Забрали всё. Даже деньги моего родственника, который только что пришел из рейса. Причём, не составляя перечня. В деле фигурировал мешок ваучеров, несколько томов с фотографиями денежных купюр, а в приговоре появилась формулировка: “арестованное - конфисковать”.

Отбывал наказание я сначала в “восьмёрке” (колония ИК-8 на проспекте Победы в Калининграде). После СИЗО - это было всё равно, что на свободе.

Глаза на лоб полезли

Макеев: Олег Парчук, попавший в колонию раньше (у меня ещё полгода “касатку” рассматривали), стал серьёзным авторитетом, смотрящим по зоне, встретил меня, создал уют... Было всё: и продукты, и деньги...

Через четыре года, уже после освобождения Самурая, я сходил в “отпуск” - вышел из колонии, съездил домой, пообщался с близкими, и вернулся обратно на зону. Тогда-то и встретил члена следственной группы по моему делу Андрея Зубрика, у которого от удивления глаза на лоб полезли (Зубрик уже был заместителем прокурора Балтийского района).

А главное, за время, проведённое на зоне, я понял: всегда и везде надо оставаться человеком.

Кавун: Мы в девяносто третьем много кого задерживали. Убийцу директора плавбазы “Пионерский” и его жены, например. И я не подозревал, что скоро, как и Макеев, окажусь в камере-шестиместке СИЗО, куда набили семнадцать человек...

(продолжение следует)



Если вам понравилась эта статья, переведите нам любую сумму.



Номер карты "Сбербанка"  4817 7601 2243 5260.
Привязана к номеру            +7-900-567-5-888.

Или через Yandex.Money

236040, г. Калининград
ул. Черняховского, 17
(второй этаж)
тел. (4012) 991-210

‎+7-900-567-5-888.


Архив номеров
Архив номеров




Федеральные СМИ,
которые пишут
об Игоре Рудникове

Новая газета

THE NEW TIMES