НАПИСАТЬ ПИСЬМО

Ваше имя (по желанию).

Если вы рассчитываете на ответ, сообщайте адрес своей эл. почты или телефон.

Текст письма*

Защита от автоматического заполнения

Введите символы с картинки*

* - обязательные поля

Новые колеса / Криминал / ПАКЕТ НА ГОЛОВУ - И НАЧАЛИ ДУШИТЬ. На гвардейской “зоне” зэков умывают в крови

ВКонтакт Facebook Google Plus Одноклассники Twitter Livejournal Liveinternet Mail.Ru

  • ПАКЕТ НА ГОЛОВУ - И НАЧАЛИ ДУШИТЬ.
    На гвардейской “зоне” зэков умывают в крови

В детстве я смотрела много фильмов “про войну”. Тогда, в советские времена, их все смотрели. Переживали, плакали... Помню, в одном из фильмов меня поразила жуткая сцена: офицер-эсэсовец прогуливался перед строем наших военнопленных. И бил в зубы каждого третьего. Просто так бил, без всякого повода. Это называлось у него: “профилактика кариеса”. И кличка у него была соответствующая: Стоматолог.

...Война закончилась давным-давно (по крайней мере, ТА война). Но зловещая тень Стоматолога не развеялась во времени и пространстве - она витает над заключёнными НАШИХ учреждений, почему-то (по недоразумению?) именуемых ИСПРАВИТЕЛЬНЫМИ.

И снова, в который раз, приходится объяснять: мы, журналисты “НК” не “заступаемся за преступников”. Просто считаем, что Закон должен быть одним на всех. А где, в каком УПК, записано всё то, чему РЕАЛЬНО подвергаются заключённые? И благодаря кому, зэк, впервые севший за банальную кражу, через пару лет в “исправительной колонии” превращается в настоящего зверя. А выйдя на волю, уже берётся за оружие...

Здесь ход красный

Рассказывает Ремигиус Петрокас (гражданин Литвы), недавно освободившийся из колонии ИК №7 (она расположена в Гвардейске).

Ремигиус Петрокас

- Меня осудили в 2006 году. Дали три года два месяца общего режима. 26 декабря, накануне Нового года, я приехал в ИК №7 (говоря “приехал”, Петрокас имеет в виду, что его привезли в колонию, в автозаке, - прим. ред.). Как только мы вошли на территорию учреждения, нас всех построили и объявили:

“Вы знаете, куда вы попали? В красную зону. Здесь ход красный. Значит, все вы должны записаться в актив”.

(Для непосвящённых поясняем: актив - это секция порядка и дисциплины, которая, по идее, объединяет людей, “прочно вставших на путь исправления”, - прим. ред.)

- Принимали нас Кураев С.С., сотрудник отдела безопасности, Дёмин И.Н., сотрудник отдела безопасности, т.е. работающая смена. Несколько человек - и я в том числе - отказались писать заявления в актив. Не потому что я, скажем, злостный нарушитель порядка. Но я даже не успел оглядеться на зоне, подумать. И потом, насколько я понимаю, вступать в актив нужно осознанно и добровольно, а не по принуждению.

Начальник ИК №7 Чернов построил весь карантин 31 декабря и приказал:

- Кто не в активе, выйти из строя!

Вышли. Он спросил: “Почему вы ещё не в активе?”

Я ответил, что не хочу вступать в какую-либо секцию. На что Чернов сказал:

- Если хочешь быть здоровым, чтобы после праздников написал!

Дубинками по почкам

- И началось. С 9 января - беспредел. Утром отвели меня на вахту и без каких-либо причин поставили в “безопасную стойку”. Это когда у тебя широко расставлены ноги и разведены руки. Вообще-то в позе “мор­ской звезды” можно держать человека не более 40 секунд, пока совершается досмотр - но на вахте нас в этой позе держали часами. Осуществляя “воспитательный процесс” - дубинками и ногами по почкам, по ногам.

После такой обработки я был отправлен на 15 суток в ШИЗО (штрафной изолятор, где зэков держат в камерах). Вышел - и через сутки-двое опять угодил туда же на неделю. Через неделю меня вызвали в штаб, к старшему оперативнику Колыванову.

Он сказал:

- Начальник колонии дал указание провести с тобой беседу. Чтобы ты вступил в актив.

- Я не могу, - отвечаю, - надо поговорить с родственниками.

- Вызывай.

Я позвонил сестре и её мужу, чтобы они приехали ко мне на свиданку. Мне это было нужно, чтобы через сестру отправить жалобу в прокуратуру Калининградской области и в литовское консульство. Эти жалобы я отправлял в трёх экземплярах: два через сестру, один - (в прокуратуру) из колонии. Этот экземпляр до адресата не дошёл.

После свидания я опять попал в ШИЗО. Причём без всякого формального повода - в ИК №7 такими “пустяками” себя не утруждают.

Отбили пятки

- И тут приехал ко мне консул. Меня выводят из ШИЗО. Я пожаловался консулу на то, что здесь ко мне относятся не как к человеку, а как к животному, что оскорбляют меня “по национальной принадлежности”. Что, когда я сообщил о том, что информирую своего консула, Дёмин заявил - ему всё “до нижнего места” (он выразился конкретнее).

Консул меня выслушал, записал все мои слова, сфотографировал мои руки - в синяках и следах от наручников, голову в ссадинах.

После моей беседы с консулом меня снова отвели в ШИЗО. Давление на меня усилилось. Из ШИЗО меня выпускали, чтобы через два-три дня отправить обратно.

10 апреля 2007 года меня в очередной раз закрыли в ШИЗО на пятнадцать суток.

13 апреля 2007 года в мою камеру зашёл Малофеев (на тот момент он был начальником ШИЗО).

- Раздевайся.

- На каком основании?!

Он схватил меня и выкинул в коридор:

- А вот мы сейчас тебе покажем основания!

Заломали руки за спину, сковали их наручниками, отвели меня в “камеру пыток”... Малофеев вызвал туда всех сотрудников - С.С. Кураева, И.Н. Дёмина, П.С. Колыванова, С.В. Усенко (на тот момент он был заместителем начальника колонии).

Пришёл Чернов - начальник ИК №7 (ныне он начальник колонии ИК №8 в Калининграде, - прим. ред.). Меня начали лупить. Завалили на пол, пинали ногами. Сколько раз ударили дубинкой - невозможно сосчитать. Отбили пятки. Чтобы я не видел, кто меня бьёт, надели мне на голову пакет - и начали душить. Я потерял сознание.

Раны на голове зашивал врач

- Очнулся, когда мне на голову стали лить воду. Сам встать не мог, подняли за руки Кураев и Дёмин. Ноги у меня были отбиты так, что я их просто не чувствовал.

Потом немного пришёл в себя. Передо мной стояли Чернов и запыхавшийся Усенко.

Усенко спросил:

- Ты знаешь, кто я такой?

- Да, знаю. Скоро будете такой же заключённый. Вы поступаете не по закону.

- А-а, ты мне угрожать вздумал?! Здесь закон - это я.

С этими словами Усенко нанёс мне несколько ударов по лицу. После чего, взяв за шею, швырнул меня на металлический сейф. Я ударился головой и потерял сознание.

Надо сказать, все они, вышеперечисленные персоны, в этот день были пьяными - отмечали день рождения. Вроде бы, Малофеева.

... Я очнулся, когда врач зашивал мне раны на голове. А Усенко бегал вокруг (врач, оказывается, зафиксировал побои) и возмущался:

- Чего вы там пишете? Подумаешь, палкой ему поддали слегка!

...Меня закинули обратно в камеру-двойник, одного. Ходить, вставать я не мог. Принесли мне новую робу, т.к. эта вся была разорвана.

На следующий день, в субботу 14 апреля, пришёл Чернов. Открылась “кормушка” (специальное окно в двери камеры, - прим. ред.), и спросил:

- Какой номер телефона у твоего отца?

- Зачем вам?

- Договориться, чтобы в отношении тебя не возбуждать уголовное дело за сопротивление администрации.

Я не сказал. Но они пошли в карантин, где лежали мои вещи, начали искать записную книжку. Нашли. Но номеров родителей там не было.

Литовский консул

- В среду ко мне пришёл Штейник (бывший начальник воспитательного отдела ИК №7). Завели меня в стеклянную будку, где сидят дежурные ШИЗО.

Штейник сказал:

- На тебя хотят завести уголовное дело за нападение на сотрудника. Но я не верю, что ты мог сделать такое...

И т.д., и т.п. В общем, обрабатывали меня, чтобы я жалобу не писал.

...Через 18 суток выпустили меня в зону. А 3-го или 4 мая приехал литовский консул, которого вызвала моя сестра. Я ему всё рассказал...

Ещё через день - приехал адвокат. Но вдруг оказалось, что нет сотрудника, чтобы обыскать меня перед встречей с адвокатом в комнате с глазу на глаз - так что беседовать нам пришлось через стекло. Я попросил, чтобы адвокат написал жалобу и передал её в калининград­скую прокуратуру.

А что толку? Прокуратура всё отправила местным оперативникам. Меня выдергивают из промзоны:

- Ну что, всё жалуешься? Мы же вроде с тобой по-нормальному. Что тебе, плохо живётся?.. В общем, у тебя есть пять минут, чтобы написать, что ты к нам не имеешь претензий.

Что делать? Написал. Выбор невелик - если все жалобы всё равно передаются оперативникам “на месте”.

“Прорвёмся, опера”

- Потом много всякого ещё было. Скажем, песни. Любимая песня Усенко “Прорвёмся, опера” из сериала про ментов. Её надо выучить и петь в карантине, а то синим (т.е. избитым) будешь. А я литовец. Я не умею петь русские песни.

У нас там был один грузин, он вообще читать не умел по-русски. А ему суют листок с текстом: “К вечеру чтобы выучил!”

Не выучил (или не поёшь) - начинают бить по почкам.

Я однажды сказал начальнику колонии:

- Вот я гражданин Литвы, а стою под российским флагом. Может, литовский поднимете?

Он объяснил популярно, кто я и что со мной сейчас будет.

Отлупили хорошо.

Сестра опять позвонила консулу. Но того ко мне не пускали, ждали, чтобы у меня синяки прошли... Потом мы с ним побеседовали. Но мне два месяца сидеть оставалось, я решил подождать с жалобой. А теперь освободился - и решил разобраться через суд.

Кстати, в актив я так и не вступил. Добровольно я, может, это и сделал бы, но насильно - не буду.

Чип и Дейл

Кудрявцев Александр, тоже осуждённый в 2006 году, говорит о том же.

Александр Кудрявцев

- Находясь в СИЗО на ул. Ушакова (Калининград), я часто слышал, что в исправительных колониях сотрудники администрации издеваются над заключёнными. Но я почему-то думал, что меня это не коснётся. У меня не было причин враждовать с администрацией колонии или что-то делить.

Но потом я понял, что причина, по которой меня “всё это” коснулось, была. “Актив”, о котором на самом деле я ничего не знал. Да мне всё равно было. Актив или не актив.

Осуждён я был на три года общего режима. В январе меня привезли в ИК №7 общего режима в Гвардейск. Поместили в карантин, досмотрели. Вечером нас собрал старший дневальный и сказал: “Завтра будем вступать в красную партию”.

Уже утром ко мне подошёл дневальный карантина, сказал: “Убирай!” И кинул передо мной веник. На что я ему ответил, что уборка - не моя, а его обязанность. Между прочим, за которую он получает деньги. А я чужую обязанность выполнять не буду - я знаю правила.

Дневальный вызвал сотрудников администрации. Меня вызвали на вахту, поставили к стенке в “безопасную стойку” - и били по рукам, ногам, пояснице, по печени. Оскорбляли. Так я простоял час на морозе.

Потом пришли Дёмин и Кураев.

(Позже я узнал, что в колонии у них прозвища - Чип и Дейл. А у Усенко - Чёрный плащ. Чуть что - на помощь Чёрному плащу летят Чип и Дейл. По 120 килограммов каждый.)

Камера пыток

- Мне застегнули наручники, повели в “камеру пыток”, к себе, в отдел безопасности. Там опять поставили в “безопасную стойку” и продолжали бить по рукам, ногам, печени и голове.

Я терял сознание, меня отливали водой и продолжали избивать - уже лежащего на бетонном полу. Надевали на меня противогаз, мешок на голову, заламывали руки и ноги.

Между собой переговаривались: “Давай наденем на него противогаз - может, так в актив напишет? Или ногу ему заломаем...”

Честно, я уже рад был записаться в актив - но ничего не мог писать от побоев. И вообще не понимал, что вокруг меня происходит. Всё это продолжалось с восьми утра до обеда. Потом меня оттащили в ШИЗО - написали рапорт, что у меня нашли холодное оружие.

В ШИЗО меня посадили на десять суток. Там я написал несколько жалоб в прокуратуру. Их у меня принимал инспектор колонии Малофеев, который при этом говорил, что до места назначения они всё равно не дойдут. А если и дойдут, то со стороны прокуратуры никакой реакции не будет, потому что там “всё схвачено”.

Так и получилось: я неоднократно отправлял в прокуратуру жалобы на то, что меня избивают безо всяких на то оснований, но ответа не приходило.

Пока я был в ШИЗО, Малофеев заходил ко мне в камеру несколько раз и избивал меня. При этом говорил, что он меня бить не устанет, а я от побоев замучаюсь и вступлю в актив.

“Живым не выйдешь”

- По отбытии 10 суток в ШИЗО меня отвели обратно в карантин. Куда ежедневно заходили начальник колонии Чернов, заместитель начальника Усенко, Колыванов, Демин, Кураев, Малофеев. Они строили карантин, выводили осуждённых, не состоящих в активе, угрожали им физической расправой.

Или по одному уводили в отдел безопасности - а возвращали в карантин избитыми. Чтобы вновь прибывшие видели, ЧТО с ними будет, если они не напишут заявления в актив. Каждое утро в семь часов осуждённых в карантине выводили на вахту, ставили в “безопасную стойку”, били по рукам и ногам.

Потом, если что-то не понравится Усенко или Чернову, или Колыванову - вызывали Дёмина и Кураева, “специалистов”, которые у себя в отделе безопасности практикуют противогаз или подвешивают осуждённого на крюк и бьют его, как боксёрскую грушу.

Некоторые осуждённые звонили родственникам, жаловались. После таких звонков Усенко собирал колонию и объяснял: “Кто будет жаловаться - тому пиз...ец”.

Меня нередко вызывал Колыванов, угрожал, что меня лишат здоровья, что живым я из колонии не выйду. И снова меня ставили в “безопасную стойку” и избивали. Я уже и в актив написал, но издевательства не прекратились.

И даже когда Чернов ушёл (его перевели в другую колонию), и его заменил Усенко, поставив своим заместителем Макарова - всё продолжалось. Даже “шутки” звучали те же самые: мол, не в активе ещё? Ну, так будешь, как арбуз: зелёный снаружи и красный внутри...

Подрыв репутации

Вот такие откровения бывших зэков.

Вся эта шокирующая информация уже прозвучала в суде: Петрокас и Кудрявцев судятся с администрацией ИК №7, требуя признать действия названных выше сотрудников незаконными и привлечь тех, кто особо свирепствовал, к уголовной ответственности. А сколько пострадавших предпочитают молчать? По вполне понятным причинам.

- Писем от заключённых, которые жалуются на условия содержания и незаконное применение спецсредств - масса, - говорит В.Т. Султанов, депутат Калининградской областной Думы. - Остаётся констатировать: условия, в которых содержатся осуждённые, не способствуют их предполагаемому исправлению. Скорее, наоборот.

В прошлом году мы, депутаты, попытались привлечь внимание широкой общественности к тому, что происходит только в одной колонии - “девятке”. В СМИ было опубликовано наше Открытое письмо... Вместо ответа руководство УФСИН обвинило депутатов в “подрыве деловой репутации”. Против нас попытались возбудить гражданское судопроизводство - с перспективой уголовного дела по обвинению в клевете.

Сотрудники УФСИН отрицают буквально всё: и применение противогазов в качестве средства пытки, и побои, и оскорбления в отношении осуждённых. Они заявляют:

“Вы (т.е. депутаты и правозащитники, которые занимаются данной проблемой) идёте на поводу у преступных авторитетов, которые хотят дестабилизировать жизнь в колонии”.

Садисты в погонах

- Но как в таком случае быть с попытками суицида - в “семёрке”, “девятке” и в ИК №13? Как быть с имеющимися в нашем распоряжении видеозаписями, на которых видно, что заключённые страшно избиты? Как, наконец, расценивать то обстоятельство, что бывший начальник ИК №8 Бычков арестован за нанесение заключённому тяжких телесных повреждений, повлекших за собою смерть?!

Так, может, сотрудникам УФСИН пора перейти от защиты пресловутой “чести мундира” к соблюдению Закона - пока “исправительные учреждения” не превратились в места, где люди с повреждённой психикой удовлетворяют свои садистские наклонности? Что особенно страшно - если учесть, что в России от сумы и от тюрьмы не зарекаются, а по данным статистики, минимум 20% заключённых попали “на зону” безвинно. Ну, или, по крайней мере, не настолько виноватыми, насколько им отмерены сроки...

Редакция “НК”



Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.



Номер карты "Сбербанка"  4817 7601 2243 5260.
Привязана к номеру            +7-900-567-5-888.

Или через Yandex.Money