НАПИСАТЬ ПИСЬМО

Ваше имя (по желанию).

Если вы рассчитываете на ответ, сообщайте адрес своей эл. почты или телефон.

Текст письма*

Защита от автоматического заполнения

Введите символы с картинки*

* - обязательные поля

Новые колеса / Криминал / 12 УДАРОВ ТОПОРОМ. За убийство директора ДСК посадили его родную дочь

ВКонтакт Facebook Google Plus Одноклассники Twitter Livejournal Liveinternet Mail.Ru

  • 12 УДАРОВ ТОПОРОМ.
    За убийство директора ДСК посадили его родную дочь

30 декабря 2008 года Калинин­градским областным судом был вынесен приговор по делу Ирины Гачуриной. Эту 36-летнюю женщину признали виновной в том, что она, “имея намерение завладеть имуществом родителей, из корыстных побуждений организовала совершение убийства отца - Петрова В.И., покушение на убийство матери - Петровой Л.П. и приготовление к убийству бабушки - Петровой И.Н.

Кандидат в мэры

Ирине Гачуриной дали семь лет лишения свободы с отбыванием срока в исправительной колонии общего режима. Казалось бы, могли и больше - за такие-то “подвиги”! Но... весьма смущает одно обстоятельство: Ирину Гачурину судили за преступление, якобы совершённое ею ДЕСЯТЬ ЛЕТ НАЗАД!

Виктор Петров, хозяин домостроительного комбината и нескольких банков, был богатейшим человеком Калининграда

Нет, она не скрывалась от наказания, не пускалась в бега (как можно было бы подумать). Тогда, в 1998 году, её арестовали на следующий же день после убийства Виктора Петрова. В СИЗО она провела почти полтора года - и была выпущена. Сначала под залог, затем меру пресечения ей изменили на подписку о невыезде... А через восемь лет “невыезда” - впаяли срок. (При том, что никаких “вновь открывшихся обстоятельств” как-то вот не обнаружилось.)

Странно, не правда ли?.. Да и вообще - при знакомстве с материалами уголовного дела возникает целый ряд вопросов.

Дело было громким. Напомним его обстоятельства.

Виктор Ипатьевич Петров в Калининграде считался фигурой заметной. VIP-персоной - как сказали бы сегодня. Директор (и владелец) крупного домостроительного комбината (ДСК), кавалер отраслевых и государственных наград. В 1998 году он принимал участие в избирательной кампании - баллотировался в мэры Калининграда, набрал энное количество голосов (хотя и незначительное - по сравнению с лидерами гонки). Его особняк на улице Верхнеозёрной, 16а был вполне “статусным”. Брак с Людмилой Павловной Петровой - удачным. (И у мужа, и у жены этот брак был не первым - может, именно поэтому, учтя предыдущие горькие “опыты”, супруги Петровы неплохо ладили между собой.) Общая дочь Петровых, Ирина, подарила им внучку Алёну. И вот...

В луже крови

23 декабря 1998 года Петров был обнаружен убитым в собственной спальне, на втором этаже дома. Он лежал на кровати, на левом боку, в луже крови. Правая часть головы - отсутствовала.

Согласно заключению судебно-медицинского эксперта, смерть наступила “от открытой черепно-мозговой травмы, сопровождавшейся переломами костей свода, основания черепа <...> и размозжением головного мозга”.

Спящему Петрову было нанесено не менее двенадцати (!) ударов топором по голове.

Также в своей комнате находилась Людмила Павловна Петрова. Она была изрублена так, что выжить смогла только чудом. Несколько серьёзных ран на голове, выбитые зубы, сломанная в двух местах челюсть, порезы и ссадины на спине, на бедре, перелом правой руки, сломанные пальцы, тяжелейший ушиб головного мозга...

В комнате всё было перевернуто: одежда разбросана, выдвинуты ящики шкафов...

Не пострадали в эту жуткую ночь только бабушка (мать Виктора Ипатьевича). Тугая на ухо, она не слышала творящегося в доме. Она-то и наткнулась утром на окровавленные тела сына и невестки...

Алёна, 5-летняя дочь Ирины Гачуриной, гостила у своего отца (с которым Ирина состояла в разводе). Самой Ирины, по её словам, дома не было. Вечером 22 декабря она вышла прогуляться по площади Василевского, где купила сигареты, а на обратном пути познакомилась с каким-то молодым человеком, и тот предложил ей прокатиться к морю. Она согласилась, села к нему в машину; они съездили в Зеленоградск, посидели на берегу...

Первый арест

Около семи часов утра Ирина вернулась домой. Зайдя в комнату отца, увидела там жуткую картину: кровь, разбрызганные мозги... - испугалась, убежала к подруге. В милицию не сообщила и “Скорую помощь” не вызвала - была в состоянии шока.

...Вместе с подругой приехала на Верхнеозерную, когда там милиция уже проводила осмотр места происшествия.

Объяснения, данные Ириной, показались сотрудникам правоохранительных органов неубедительными. Поэтому главной подозреваемой стала именно она. Молодая разведённая женщина, у которой, по словам очевидцев, имелись крупные долги - а с родителями периодически возникали разногласия. Будто бы отец и мать требовали от Ирины изменить образ жизни, найти “приличную” работу, перестать “якшаться абы с кем” и т.д., и т.п.

Опять же Ирина не представила алиби... А входную дверь в особняк Петровых преступник открыл “штатным” ключом - по крайней мере, замки не имели каких-либо видимых повреждений.

И хотя каждый из этих фактов сам по себе ещё ничего “криминального” не означал - сыщиков вполне удовлетворила версия, “лежащая на поверхности”.

Ирину арестовали.

А через пару дней - задержали её знакомого, Андрея Борзенкова, музыканта, играющего в кафе “Капитан”.

Киллер-музыкант

Почему именно его? Загадка. Ирина, вины своей не признающая, никаких показаний относительно него НЕ ДАВАЛА. Да и никто другой на Борзенкова вроде бы не указывал. Следователи помогли музыканту Борзенкову (на снимке) показать, где были утоплены топорыНо его сгрябчили и ЦЕЛУЮ НОЧЬ допрашивали без адвоката. Допрос почему-то проводил оперуполномоченный уголовного розыска УВД, на тот момент НЕ ВКЛЮЧЁННЫЙ в состав оперативно-следственной группы...

Так в материалах дела “образовалась” явка с повинной, сделанная музыкантом Борзенковым. Да, собственно, при таких обстоятельствах “не образоваться” она не могла. Что такое ночной допрос с пристрастием и БЕЗ АДВОКАТА - даже представить себе страшно...

Борзенков утверждал, что 22 декабря он был в плохом настроении. Мол, сцепился с хозяином кафе, его уволили, а невеста, к которой он примчался искать утешения, назвала его неудачником. “Отовсюду выслушивая оскорбления и унижения”, Борзенков будто бы взбесился и в три часа ночи... попёрся на Верхнеозёрную. Убивать Петрова, который “неделю назад грубо с ним обошёлся”. И “в состоянии сильного душевного волнения” - убил.

Людмилу Петрову он якобы убивал из-за того, что “боялся быть увиденным” (при этом СПЕЦИАЛЬНО ЗАЙДЯ в другую комнату, где она спала). Два топора, которыми он орудовал, Борзенков, по его словам, НАШЁЛ. Глухой ночью. В темноте. В кустах напротив дома Петровых.

Мордобой на допросе

Совершив преступление, Борзенков утопил злополучные топоры в озере, специально ПРОБИВ ЛУНКУ ВО ЛЬДУ!

(Обычно орудие убийства просто забрасывают в какой-нибудь мусорный контейнер на соседней улице - чтобы не привлекать к себе внимания... Да и вообще, на кой чёрт Борзенкову понадобились ДВА ТОПОРА?! Раскольников, помнится, и одним управился. Это ведь только викинги-берсерки в бой ходили, держа по топорику в КАЖДОЙ руке - а в реальной жизни эдакое и вообразить-то себе затруднительно.)

Видимо, перечитав поутру - на свежую голову - эту самую “явку с повинной”, сыщики поняли, что концы с концами у них не сходятся. Борзенкова допросили ещё раз. И ещё. И всё - без адвоката. Трясли его (позже он заявит об этом в суде) как грушу. Отделывали по полной мордобойной программе, пока не появилось ещё одно объяснение. В протоколе допроса - корявым почерком и явно дрожащей рукой - Борзенков напишет: “Показания даю добровольно, в условиях (очевидно, вместо “услугах”, - прим. авт.) адвоката на момент дачи показаний не нуждаюсь...”

И сделает то, чего от него, собственно, и добивались: “переведёт стрелки” на Ирину Гачурину:

“15 декабря 1998 г. (т.е. за неделю до убийства, - прим. авт.) около 22 часов я пришёл к Гачуриной домой <...> Дверь открыл отец Ирины. Я спросил, дома ли Ирина. В ответ отец Ирины начал разговаривать со мной оскорбительным тоном и выгнал меня <...> После этого случая я несколько раз разговаривал с Ириной по телефону, однако об этом случае не упоминал”.

12 тысяч - за три трупа

Далее Борзенков утверждает, что Гачурина предложила ему заработать.

“Надо убить человека <...> Однако кого конкретно, она не говорила и давала понять, что, если я об этом буду знать, а затем не выполню обещанное, меня самого убьют. Я предполагал, что у Ирины имелись такие знакомые, которые могли по её заказу со мной что-либо сделать, в том числе и убить. Ирина обещала много денег <...> Как мне известно, Ирина через знакомых пыталась достать пистолет, но у неё это не выходило.

<...> Долгое время затем была тишина <...> Затем Ирина стала мне говорить, что ей к Новому 1999 году необходимо родителям вернуть крупную сумму денег, которые те требуют с неё <...> В декабре Ирина уже открыто мне сказала, что необходимо убить её родителей <...> Оплата колебалась. Сначала Ирина давала восемь тысяч долларов США за мать с отцом. Затем, в случае убийства ещё и бабушки, Ирина обещала поверх данной суммы приплатить ещё четыре тысячи долларов США.

Я согласился на убийство только родителей <...> Орудием преступления были выбраны два топора, которые хранились в комнате Ирины <...> В 03 часа ночи я подошёл к дому на Верхнеозёрной. Ирина, как было уже обговорено, ждала меня около дома. С её слов, все уже спали.

Мы вошли в дом. Ирина входную дверь открыла своим ключом <...> Собаки бегали по дому. Точнее, они спали на половиках. <...> Ирина пошла впереди меня вверх, в свою комнату, я пошёл за ней <...> Ещё на крыльце Ирина дала мне кеды с красными шнурками, которые тоже находились у неё в комнате вместе с топорами <...> Затем Ирина сказала, что пойдёт на улицу и будет ждать моего сигнала <...> Я из гостиной первого этажа моргну ей включением света.

<...> Я открыл дверь в комнату отца Ирины. Свет в комнате я не включал. Большой топор с деревянной ручкой я держал в руке, а маленький топор (столовый, для рубки мяса) был воткнут ручкой в брюки сбоку...”

“Сейчас мужа позову и собаку”

Борзенков описывает, как именно убивал отца Ирины и её мать (“после убийства я должен был забрать из сейфа все вещи, доллары, деньги, кассеты и оружие <...> но ключ от сейфа я не нашёл”).

“Я забежал в гостиную и мигнул Ирине светом <...> Она зашла. Ей я сказал, что убил отца, а мать, может быть, ещё жива. Ирина сказала, что надо идти добивать мать. И что надо ухлопать и бабушку”.

Но тут Борзенков якобы понял, что к убийству бабушки он “психологически не готов”. Развернулся и вышел из дома. Отправился проделывать все эти странные манипуляции с долбёжкой льда.

...Когда в больнице пришла в себя Людмила Петрова, показания Борзенкова “подвисли”. Людмила Павловна сообщила, что в три часа ночи её разбудил щелчок замка в двери. Глаза она не открыла, т.к. думала, что вошёл муж. Дальше - удар. Она дернулась, распахнула глаза, увидела, что “у неё сидит на ногах мужчина лет тридцати пяти”.

- Ты что, охренел?! Сейчас мужа позову и собаку... - брякнула первое, что пришло в голову.

- Молчи, дура, тебе никто не поможет, - ответил мужик и нанёс ещё один удар топором... Людмила Павловна потеряла сознание.

Мужчину, по её словам, она не знала - а вот с Борзенковым была знакома. По крайней мере, визуально - иногда супруги Петровы ходили в кафе “Капитан”...

Пропали акции ДСК

Людмила Павловна категориче­ски отрицала то, что убийство мужа и покушение на неё саму могло быть организовано дочерью. Ирина, по её словам, ни в чём не нуждалась, а долг в $15.000, который за нею числился, - не такая “бешеная” сумма, чтобы “заказать” из-за неё всю семью!

Людмила Павловна предполагала, что киллера нанял кто-то из конкурентов мужа.

Опять же, из дома пропали не деньги и ценности, а АКЦИИ домостроительного комбината. Которые, кстати, так нигде больше и не всплыли. Хотя проследить их судьбу можно было элементарно. Бумажки могут быть похищены - но это ещё не означает их автоматического “движения” в Едином реестре...

(Кстати, владельцем ДСК стал впоследствии человек, работавший при Петрове главным инженером предприятия.) А ведь Петров был ещё и совладельцем двух или трёх калининградских банков...

Высказывала Людмила Павловна и версию относительно её собственных недоброжелателей: директор крупного совместного российско-белорусского предприятия, она незадолго до роковой ночи выиграла очень важный для фирмы судебный процесс...

Но возможная экономическая подоплёка преступления сыщиков не интересовала. Они отшлифовывали другую “модель” - с Ириной Гачуриной в главной роли.

Под угрозой насилия

Ирина по-прежнему не признавала себя виновной. Её показания, может, и звучали не так убедительно, как надо бы:

“<...> увидев отца, испугалась и выбежала из дома <...> Не отдавала отчёта своим действиям, поэтому сразу не сообщила в милицию и не вызвала “Скорую помощь”... Полагала, что убийцы ещё находятся в доме... Знала о том, что мать должна была уехать в командировку и думала, что дома её нет...”

Детский лепет? Но в состоянии шока человек редко бывает логичен и “убедителен”... Зато Гачурина не меняла своих показаний.

А вот с Борзенковым в СИЗО стали происходить метаморфозы. От первоначальной версии он отказался, заявив, что оперативники давили на него, угрожая посадить его подругу в тюрьму к ВИЧ-инфицированым. Затем заявил, что вообще не совершал убийства, а по требованию неизвестных лиц к двум часам ночи пришёл к Морской школе (на Литовском валу). Неизвестные забрали его одежду. А когда вернулись, заставили его вновь её надеть; дали топоры, находившиеся до этого в клубе “Капитан”, и указали место, где он должен был от них избавиться... И всё это под угрозой применения насилия в отношении его, Борзенкова, близких.

Потом он вообще отказался давать показания - якобы не мог говорить “из-за запрета покойной матери”. Выяснилось, что с 90-х годов он видит “плохие сны, с погоней и злым смехом”, “слышит голоса”, страдает галлюцинациями.

Знакомые утверждали, что он, ранее крепко пивший, не так давно закодировался - и переменился. Стал замкнутым, скупым, слезливо-раздражительным...

Похоронила за свой счёт

Психиатрические экспертизы проводились неоднократно. Наконец в институте им. Сербского Борзенкову поставили диагноз: психически нездоров. В 1999 году он был признан недееспособным. Но ценность его показаний в глазах сотрудников правоохранительных органов от этого не уменьшилась.

16-летняя Алёна Гачурина, внучка Виктора Петрова, была задушена через 10 лет после убийства дедушки

- С Борзенковым всё вообще странно, - говорит гражданский муж Ирины. - С одной стороны, его признали недееспособным. С другой - меры принудительного характера (типа помещения в спецбольницу) в отношении него не применялись.

Вся версия относительного того, что Ирина - “заказчик”, шита белыми нитками. С какой стати она стала бы в течение многих месяцев суетиться, пытаясь достать пистолет? Или обсуждать подробности предстоящего тройного убийства с человеком, не имеющим никакого опыта в подобных делах? Почему она не позаботилась создать хотя бы иллюзию проникновения посторонних в родительский дом? Зачем сама открывала убийце дверь - не проще ли было сделать слепок с ключа и отдать исполнителю, а самой - убраться подальше и обеспечить себе надежное алиби? И если она “заказала” родителей и бабушку - почему так легко отпустила киллера, который почему-то решил не исполнять “заказ” в полном объёме?! Ведь это перечеркивало все “планы” на получение наследства...

Кстати, о наследстве. Ирина от своей доли отказалась. То есть, от смерти отца она ничего не выиграла. Она продолжала жить вместе с матерью. А когда умерла бабушка, похоронила её за свой счёт.

Кстати, дочь Петрова от первого брака потом судилась с Ириной из-за того, что бабушка завещала 1.000 долларов - Алёнке, Ирининой дочке.

На наш взгляд, убийство Петрова было выгодно не Ирине. И никому из членов семьи. Убрать Виктора Ипатьевича и Людмилу Павловну (напомним, в то время занимавшихся бизнесом!) было выгодно тем, кто хотел подмять под себя его дело. Кто знает, если бы в ту ночь Ирина оказалась дома, может, и её попытались бы убить?.. Но, повторяю, “экономическую” версию никто не рассматривал.

Алёну задушил таксист Ильин

...3 мая 2000 года Ирину выпустили из СИЗО - и в течение 8 лет (!) периодически вызывали на какие-то следственные действия.

А потом - случилась очередная трагедия в одном и том же семействе. 13 июня 2008 года погибла дочь Ирины, несовершеннолетняя Алёна: ей было всего шестнадцать.

Девочка веселилась в “Ольштыне” в компании знакомых. Около пяти утра ей захотелось домой. Она села в “БМВ” 42-летнего Сергея Ильина, занимавшегося частным извозом. Но как-то так получилось, что вместо дома она поехала с Ильиным на море...

На заправочной станции он купил коньяк “Старый Кёнигсберг”, “Кока-Колу” и шоколадку. Выпили, закусили. Позанимались любовью. По крайней мере, следы спермы Ильина на трусах Алёны были обнаружены. После чего у них возник конфликт. Девушка стала возмущаться, грозить. Дескать, у неё отчим - бандит, и у Ильина возникнут проблемы.

Потом Алёна будто бы попросилась за руль, но вела машину плохо, и Ильин её отодвинул. Она снова стала ругаться, опять грозила, что её отчим оставит Ильина без машины и без денег. Смеялась над его мужскими достоинствами. Заявила, что дочка, о которой Ильин сам ей рассказал, наверное, не от него, и т.д.

Ильин её ударил. Кулаком в лицо - так, что из губы у девушки пошла кровь. Потом обрывком простыни (заблаговременно приготовленным) Ильин задушил девушку. После чего отвёз труп в соседний лес и оставил под деревом. А через три дня вернулся, чтобы похоронить свою жертву. (Сумочку Алёны он выбросил в речку - а ей, выкопав яму, положил под голову две другие сумочки. Одну в машине забыла клиентка, вторую он позаимствовал у своей гражданской жены.)

Как искали Ильина - история отдельная. Очень может быть, что вся ситуация на самом деле выглядела совершенно иначе: по некоторым сведениям, Ильин прежде уже был судим за изнасилование - с убийством. И девочка, которую он попытался представить, как малолетнюю распутницу, реально - просто несчастный ребёнок, павший от рук сексуального маньяка.

Важно и другое: Ирина Гачурина, потерявшая дочь, предстала перед судом... раньше, чем был осуждён убийца Алёны. Приговор был оглашен. Ирину взяли под стражу в момент оглашения.

Почему через десять лет (!) судья решил, что “пора ставить точку”, как-то вот в материалах уголовного дела не прочитывается.

Ильину дали одиннадцать лет в колонии строгого режима (три четверти максимального срока, предусмотренного данной статьей - с учётом явки с повинной). Гачуриной отмерили семь лет - с учётом её “безупречного поведения на протяжении судебного разбирательства”...

Сейчас Ирина Гачурина - в Колосовском СИЗО. Ею подана кассационная жалоба в Верховный суд. Но как у нас в стране рассматриваются “касатки” - общеизвестно.

Одним “глухарём” среди “заказных” преступлений на территории Калининградской области стало меньше. Но вопрос, точно ли оно, это преступление, РАСКРЫТО - увы, напрашивается. На основании показаний музыканта (который видит то, чего не существует в природе, и слышит “голоса”), по результатам следственного эксперимента, в ходе которого оперативники ЗАРАНЕЕ положили доски (эдакие импровизированные мостки) там, где убийца якобы утопил орудия преступления... на всей этой, такой привычной для наших сыщиков “постановки” и имитации - Ирина греет вполне всамделишные нары. А впереди у неё - такая же всамделишная зона. А тот, кто получил от смерти Петрова “всамделишную” выгоду, так и остался “за кадром”. За скобками. Вне поля зрения сыщиков, следователей, прокуроров и судей.

Д. Якшина



Если вам понравилась эта статья, переведите нам любую сумму.



Номер карты "Сбербанка"  4817 7601 2243 5260.
Привязана к номеру            +7-900-567-5-888.

Или через Yandex.Money

236040, г. Калининград
ул. Черняховского, 17
(второй этаж)
тел. (4012) 991-210

‎+7-900-567-5-888.


Архив номеров
Архив номеров




Федеральные СМИ,
которые пишут
об Игоре Рудникове

Новая газета

THE NEW TIMES