Дней
Часов
Минут
Секунд

НЕВИНОВНЫЙ ЖУРНАЛИСТ
СИДИТ В ТЮРЬМЕ



 

 

НАПИСАТЬ ПИСЬМО

Ваше имя (по желанию).

Если вы рассчитываете на ответ, сообщайте адрес своей эл. почты или телефон.

Текст письма*

Защита от автоматического заполнения

Введите символы с картинки*

* - обязательные поля

Новые колеса / Криминал / “БРАТ, ПРОШУ, УБЕЙ МЕНЯ…” Про оторванную голову, охоту на котов... и первого секретаря обкома КПСС

ВКонтакт Facebook Google Plus Одноклассники Twitter Livejournal Liveinternet Mail.Ru

  • “БРАТ, ПРОШУ, УБЕЙ МЕНЯ…” ПРО ОТОРВАННУЮ ГОЛОВУ, ОХОТУ НА КОТОВ...
    и первого секретаря обкома КПСС

Сегодня мы продолжаем “милицейскую сагу”. Казалось бы, зачем вспоминать “дела давно минувших дней”? И сыщиков, которые раскрывали преступления совсем в другой стране… и, мягко говоря, другими способами? Так, по словам председателя комитета “За гражданские права” А. Бабушкина, “сегодня правоохранительные органы коррумпированы на треть. Сотрудники, которые берут деньги, делятся на три группы: одни искренне считают свою работу синекурой - таких мало, 1-2 процента; другие не могут устоять из-за нищенской зарплаты - таких до 20 процентов; третьи и сами не брали бы, но должны платить начальству”, - заявил он в интервью одной из центральных газет.

Растерзали мертвеца

- Надо рассказывать о том, как было, - считает Евгений Вилков, оперативник с 27-летним стажем. - Капля камень точит. Авось кто-то из молодых оперативников призадумается над тем, как работает он - и как это делалось в наше время…. Помню, когда я учился в Школе милиции, начальник цикла криминалистики полковник Кривошеев приводил нам пример из своей рижской практики: за Домский собор заходит припозднившийся гражданин и видит картинку: на булыжной мостовой лежит человек, над ним склоняется другой… с ножом в руке. Гражданин невольно ахнул. Мужчина с ножом поднял голову… бросил нож и кинулся бежать. Гражданин - к тому, кто лежал на мостовой. А тот уже готовенький, весь в крови. Ну, естественно, “02”. Милиция приезжает, очевидца преступления опрашивают, он даёт подробное описание предполагаемого убийцы,… того задерживают - и он рассказывает: “Захожу за угол. Вижу: лежит человек, в груди - нож. У меня медицинского образования нет. Хочу помочь, инстинктивно хватаюсь за нож, вытаскиваю… И тут ЭТОТ (в смысле, очевидец, - прим. авт.) появляется из-за собора. И я понимаю, как в эту минуту выгляжу со стороны. Вот и испугался, убежал.”

Сейчас его посадили бы безоговорочно. А тогда - даже не арестовывали. Разобрались. Выяснилось, что так оно на самом деле и было. А настоящего преступника поймали…

Нас учили: не торопитесь хватать. Далеко не всегда то, что кажется, соответствует действительности. Надо думать. Выбитые зубы и показания - это не работа. Подтасовывать факты, “назначать” обвиняемого - недостойно настоящего мужика. Если пришёл работать в органы - зачем-то ведь ты это сделал? Не для того же, чтобы власть показать? Такие ведь ситуации в Калининграде случаются - ни один писатель не выдумает.

Вот, к примеру, позвонил человек с Московского проспекта: “На улице лежит труп без головы”.

Выезжает группа по тяжким преступлениям.

Действительно, лежит. Головы нет. Такое ощущение, что от тела она оторвана: торчат какие-то лохмотья кожи.

Значит, надо искать…. Подняли курсантов Школы милиции, стали прочёсывать местность. И вдруг - зрелище не для слабонервных. Из-за переплетения каких-то труб выбегает собака, а у неё в пасти - голова. Собака испугалась, голову бросила и бежать... Доставили мы утраченную часть тела экспертам-криминалистам - а те сделали вывод, что человек умер по естественным причинам. А голову ему отгрызли уже мертвому - то ли крысы, то ли собаки… Уголовное дело было прекращено.

Булыжник в крови

- И ещё один случай. На въезде на Берлинку есть завод по производству гравия. Однажды зимой в трюме баржи был обнаружен труп молодого человека. Мы - я, Морсков, Д. Новиков, группа по раскрытию тяжких преступлений, - выехали на место происшествия.

Н. Коновалов на встрече с ветеранами. Калининград. Площадь Победы

В том, что это убийство, сомневаться не приходилось. Кругом кровь, у трупа размозжена голова… Ясно, что убивали не здесь: следы ведут к дороге, проходящей по территории завода. Труп явно привезли на машине и сбросили в трюм. Никаких документов при убитом не имеется. Лица тоже фактически нет. Случись это сегодня, был бы стопроцентный “глухарь”.

А тогда… сотрудники милиции начали ходить по дачам (вокруг завода дачный массив), расспрашивать людей. Дней десять ходили!

Мы с Морсковым и Никулиным, заместителем Морскова, поразмыслили - и попросили людей, работающих на заводе, быть повнимательней. Авось следы какие-то обнаружатся, или кто-нибудь чего-нибудь вспомнит…. И надо же! Нашлись очки убитого - и, очевидно, место, где это убийство произошло. Выехали на повторный осмотр - увидели булыжник в крови, с прилипшими к нему волосами.

А тем временем сотрудники милиции, обходившие дачи, обнаружили дедка, который видел, как два молодых человека шли к заводу. Один был такой грустный-грустный, а второй шёл рядом, что-то ему говорил, руками размахивал.… Потом отыскался ещё один дачник. Он видел, как эти молодые люди шли со стороны Калининграда.

А тут и заявление о пропаже человека появилось подходящее. Родители заявили, что пропал их младший сын. Потом они труп по очкам опознали.

И что же выяснилось в итоге? В семье - два сына, оба психически ненормальные, оба лежали в психиатрической больнице. У младшего болезнь сопровождалась приступами сильнейшей головной боли, от которой не помогали никакие лекарства. Он до того измучился, что стал упрашивать брата: “Убей меня!” Тот долго отказывался, но в конце концов младший его уговорил.

Вместе они решили уйти подальше от города, долго искали место, выбирали способ, спорили. Младший сам предложил, как его убить. Положил голову на большой камень, попрощался с братом и попросил его ударить сверху другим булыжником. Старший выполнил просьбу.

…Когда стали известны все обстоятельства, родители умоляли прекратить дело. Дескать, младшего уже не вернешь, пусть хоть старший дома останется. Но как прекратишь? Мало ли что ещё может натворить такой человек? Определили его в суде на принудительное лечение в специализированной психбольнице.

В любовных объятиях

- Ещё одна ситуация. В доме на пересечении улиц Грига и Фрунзе обнаружили труп пожилой женщины. Первый осмотр места происшествия проводился по-быстрому (молодые оперативники ездили, да и смерть вполне могла оказаться естественной). Но потом эксперты установили, что женщина задушена. Сидим с Морсковым, думаем. Ощущение такое, что чего-то на месте происшествия не найдено.

- Мусорное ведро трясли? - спрашиваем.

- Нет.

- С соседями говорили?

- Кого застали, с тем говорили.

- Список жильцов составили?

- Не-а…

Поехали снова. И точно. На подоконнике - гранёный стакан с запахом спиртного и вполне приличными отпечатками пальцев. Отодвинули старенькое кресло - под ним бутылка из-под водки. Вывалили на газетку мусорное ведро - пожалуйста, окурки представлены в ассортименте. Одни - с отпечатками губной помады, другие - характерно размятые… На всякий случай мы вырезали кусок тряпочного покрытия с кресла - проверить на предмет запахов. (Экспертиза по запахам - дело сложное, собака справляется лучше, но… в суд её не вызовешь, поэтому собакам у нас не очень верят.)

А оперативник Дорохин такой у нас был - сыщик от Бога - тем временем собрал информацию: оказывается, эта женщина сдавала одну комнату квартирантам. И снимал у неё хату такой Гарик. Потом он съехал, но к своей бывшей хозяйке наведывался.

Нашли этого Гарика, привезли, начали колоть. Вот, дескать, твои отпечатки пальцев… вот окурки, на которых осталась твоя слюна… вот здесь ты сидел, и на кресле остался твой запах,… здесь мы нашли твои волосы… и т.д., и т.п.

Гарик кряхтел-пыхтел, но, припёртый к стенке фактами, был вынужден признаться. Но предложил он свою версию: дескать, он пришёл хозяйку навестить “по-сыновнему”, а она-де его хотела затащить в койку, вот и пришлось… того -… обороняться.

Но это нас уже не касалось. Убийца найден - так что пускай с ним следователь и суд разбираются. Нас интересовала, прежде всего, работа. Процесс установления истины. Деньги, карьера… - всё это, конечно, имело значение. Но не такое, как сегодня. Милиция быстро испортилась.

Пост №1

- Надо сказать, у меня милицейская судьба складывалась непросто. И выговоры мне лепили, и суды офицерской чести были, и увольняли меня из органов - а потом восстанавливали.… И десять лет я в старших лейтенантах проходил.… Может, характер у меня такой - а может, и не везло просто….Евгений Вилков (слева) охранял двери Николая Семёновича Коновалова (справа)

Скажем, когда я решил поступать в Школу милиции и написал соответствующий рапорт, меня, как тогда было принято в Центральном РОВД Калининграда, поставили на “пост №1”. Это значит - дежурить в доме на ул. Шиллера, где жил тогдашний первый секретарь обкома КПСС Николай Семёнович Коновалов.

…Обыкновенная пятиэтажка, но в подъезде - тамбур (между дверями). Стул, телефон. Дежурный должен был знать всех жильцов в лицо; ему нельзя было покидать охраняемую территорию даже по случаю нужды. Если приспичило - звонишь дежурному в РОВД, приезжает сменщик, отпускает на несколько минут.… Проверки - минимум два раза в смену.

Помню, я впервые на этот пост попал на подмену. В ночь под Новый год, с семьдесят четвертого на семьдесят пятый. А по улице Шиллера ряженые ходили. Мне интересно, я на заборе повис, смотрю. Они меня поздравили, обцеловали. Возвращаюсь на пост, сижу. Приезжает Коновалов с супругой. Я, как полагается, встаю, отдаю честь, вручаю поздравительные телеграммы (ему передали)… А он смотрит на меня как-то ошарашено. И супруга его в кулачок фыркает. Ну, ладно. Через некоторое время приезжает наш командир взвода с проверкой: “А ты чего такой?!”

- Какой? (зеркала-то нет).

- Весь в саже, в губной помаде, и погон оторван.

…Ряженые постарались.

На службу с рогаткой

- Ну да за Новый год мне ничего не было. А вообще дежурный на “посту №1” был разнесчастнейшим человеком. У Коновалова была очень капризная жена. Спала она очень чутко, так что мимо этого дома на Шиллера ночью нельзя было ни ходить, ни ездить… Не дай Бог, ворона каркнула, собака залаяла, замяукала кошка… - дежурный тут же получит нагоняй.

А летом под утро птицы щебечут - им же клювы не завяжешь. А у кошек когда начинается сезон любви? Там такие рулады с крыш раздаются, что постовым было строго-настрого предписано носить с собой рогатки: котов гонять.

(Интересно, что генерал А.И. Щербаков, тогдашний начальник УВД, вынужденный “ориентировать” своих подчинённых на подавление кошачьих концертов и борьбу с пернатыми, сам - страстный кошатник. И сегодня он подкармливает около тридцати уличных Мурок и Васек - так что дом, в котором он живёт - напротив того, коноваловского, - в просторечьи именуют “кошкиным”, - прим. авт.)

В общем, поганое это было место - “пост №1”. Однажды всех постовых собрали: жена Коновалова пожаловалась, что они ходят и “сапожищами топают”… Дескать, надо что-то придумать. Например, выдать им войлочные калоши.

Ну, до калош дело не дошло, а вот дворников приходилось приструнивать, чтобы мётлами громко не шаркали.

(Сегодня в начале улицы Шиллера, где живёт генерал Кириченко, нынешний начальник УВД, - круглосуточный пост ГИБДД. Всех водителей тормозят, машины осматривают… - в общем, от “высокого соседства” обыкновенным людям одни неудобства. При любом общественном строе. Ладно, хоть кошек не трогают. А то при нынешнем раскладе по ним уже не из рогаток палили бы, а из “стволов”, - прим. авт.)

“Подайте ему Вилкова!”

- Первый раз меня уволили из органов 1 апреля 1986 года. Я тогда был участковым. А мой предшественник Шестерёв приучил Щербакова (тот жил аккурат на территории участка): генерал обычно ходил со службы домой и из дома на службу пешочком. Вот Шестерёв его и встречал, и провожал.

А я не стал. Сначала мне выразили косвенное неудовольствие. Потом начали говорить прямо: “Тебе надо его встречать!”Е. Вилков

А я заартачился: “Не буду”.

В управление вызвали, принялись увещевать:

- У тебя же всё нормально на участке. Ты что, переломишься?! Вон, Шестерёв встречал-провожал генерала - и ушёл на пенсию с орденом.

Но я стоял на своём. Вот Щербаков на меня и взъелся. Каждое оперативное совещание начиналось с его вопроса: “А где у нас Вилков? Нету?.. Вот, вы, начальники, его распустили…”

А тут я в университете должен был сессию сдавать (ни разу за всё время моей заочной учебы положенного отпуска мне не давали). Совещание в Центральном РОВД назначено на 11.00 - а у меня в это время экзамен.

На следующий день прихожу на работу, начинается крик: “Ты понимаешь, что ты натворил?! Генерал приехал, никого не слушал, кричал, подайте ему Вилкова!”

Короче, Щербаков распорядился меня уволить. Кадровик спрашивает: “А как мы его уволим? У него ведь одни поощрения!”

- Ну, будут и взыскания!

И точно: за три дня мне влепили выговор, состоялся суд офицерской чести, и меня признали имеющим неполное служебное соответствие - и последовал упомянутый выше первоапрельский приказ Щербакова.

Ладно. Устроился я на ЦБК (целлюлозно-бумажный комбинат) мастером лесной биржи. Проработал год и два месяца, собрался ехать с приятелем на Север, в старатель­скую артель. Правда, в заявке сдуру написал, что имею высшее юридическое образование, и работал в милиции. Мой друг получил из пяти организаций приглашение, а я отовсюду - отказ. Кому на приисках нужен милиционер, пусть даже бывший?! Ну и… заскучал. И пошёл к Щербакову проситься обратно.

Самогон в фуфайке

- Генерал меня принял, руку пожал, выслушал, но говорит: “Нет, Вилков, у нас не такая организация, чтоб можно было дверью хлопнуть, а потом восстановиться!”

“Так я же, - отвечаю, - и не хлопал, вы же меня сами уволили!..”

“Иди, Вилков, иди”, - отправляет меня Щербаков.

Ушёл. Но вскоре мне по секрету шепнули: генерал запросил моё личное дело. А затем вызывают меня в управление:

- Был у начальника УВД на приёме?

- Был.

- Восстанавливаться не передумал?

- Не передумал.

- В оперативную часть колонии №9 пойдёшь?

- Пойду.

Так и восстановился.

Но и тут произошёл казус.

Начальник УИН, как полагается, повёл меня представляться к генералу Щербакову. А у меня, как на грех, башмаки запылились. Анатолий Иванович глянул и говорит: “Вилков, каким ты был, таким ты и остался. И без галстука пришёл, и ботинки грязные. Воспитанию ты не поддаёшься. Уйди, чтоб я тебя больше не видел! И слышать о тебе не хочу!”

…И пошёл я работать в “девятку”. Преступления там совершались всякие, только на очень маленькой территории. И раскрывались сразу. Хотя, конечно, специфика имелась. Скажем, объявление висит: “Продам кроссовки “Адидас”. Цена - две пачки сигарет и заварка чаю. Обращаться к такому-то…”

Многие заключённые меня знали.

- О, Евгений Васильевич, каким ветром занесло?

- Да вот, посадили, - отвечаю. - За мягкость к вам.

Хотя, конечно, мягким я никогда не был. Но и не цеплялся понапрасну. Однажды Иван Дымовских - он был тогда заместителем начальника колонии по оперативной работе - поручил мне обязательно проверить осужденного Александравичюса. Снимаю его с работы, проверяю: у него в фуфайке бутылка самогона. Изъял, составил все бумаги, Александравичюса - в отряд.…

Дымовских взъелся: “Ты что?! Его надо было в ШИЗО (штрафной изолятор), в ПКТ! Ты знаешь, кто он такой?! Ты думаешь, у него эта бутылка единственная?!”

- Я знаю, что он ничего не сделает, - отвечаю.

А мне - бац! Строгий выговор. Точнее, суд офицерской чести. Дымовских сказал: “Это лучше, чем я тебе взыскание влеплю”.

Ну, собрались коллеги. Дымовских выступил: мол, Вилков допустил ошибку и должен быть наказан, чтобы другим было неповадно. Вынесли мне общественное порицание.… Да я к этим вещам легко относился. Ясно же, откуда ноги растут. Слишком хорошо я работал. Некоторые начальники этого боятся. Думают, что их подсиживают. На службе ведь мно-ого чего происходит. Вот и ситуация с побегом, который в 1993 году попытались совершить из “девятки” пятеро осуждённых - неясная.

О. Николаева

(Продолжение следует)



Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.



Номер карты "Сбербанка"  4817 7601 2243 5260.
Привязана к номеру            +7-900-567-5-888.

Или через Yandex.Money