НАПИСАТЬ ПИСЬМО

Ваше имя (по желанию).

Если вы рассчитываете на ответ, сообщайте адрес своей эл. почты или телефон.

Текст письма*

Защита от автоматического заполнения

Введите символы с картинки*

* - обязательные поля

Новые колеса / Криминал / “СЕЙЧАС МЫ ТЕБЯ УБЬЁМ...” Банда Сергея Поневина устраивала в лесу показательные расстрелы

ВКонтакт Facebook Google Plus Одноклассники Twitter Livejournal Liveinternet Mail.Ru

  • “СЕЙЧАС МЫ ТЕБЯ УБЬЁМ...” Банда Сергея Поневина устраивала в лесу показательные расстрелы

...Мы продолжаем нашу “милицейскую сагу”, идея которой (напомним!) возникла отнюдь не на волне ностальгии по СССР. Скорей уж это ностальгия по тем легендарным временам, когда сотрудников милиции не покупали оптом и в розницу и не употребляли на вынос и распивочно. И когда “решали всё” люди. А не деньги.

У сыщиков дела “на земле”

Вот ведь, в сущности, какой парадокс: сколько ни плати сотруднику милиции, ДРУГАЯ СТОРОНА всё равно предложит больше. Да, конечно, зарплата должна быть достойной, потому что у мента, “униженного и оскорбленного” родным государством, гораздо больше соблазнов принять ИНЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ. Но! Наверное, в правоохранительных органах (как, впрочем, и в образовании, и в медицине) нельзя просто работать, получая за это энное количество денежных знаков... Работа, которая не заканчивается в 18.00 и которую нельзя не “взять на дом” (в смысле, нельзя перестать о ней думать даже тогда, когда ты ужинаешь или пытаешься смотреть телевизор, или выгуливаешь истосковавшегося за день пса) - это уже образ жизни.

Е. Вилков

Ловить преступников можно только в том случае, если этому делу ты отдаёшься всей душой... если это твой собственный БОЙ... пусть даже это бой с ветряными мельницами... Все, кто думает иначе, рано или поздно терпят фиаско. Сыщиками с большой буквы им никогда не стать, даже если они сумеют продвинуться высоко-высоко по служебной лестнице.

Впрочем, настоящие сыщики о “лестнице вверх” думают редко. Им некогда. У них дела на “земле”.

- Всё, конечно, бывало, - говорит Евгений Васильевич Вилков, оперативник с 26-летним стажем. - И драки, и мордобой... и в перестрелках приходилось участвовать. Но вспоминается другое: как тогда, в семидесятых-восьмидесятых, мы заботились друг о друге, как старшие товарищи нас учили...

Когда я устроился на работу в милицию, привели меня в общагу, показали койку в комнате, рассчитанной на четверых... Я, Юра Дядькин, Вася Поздняков, Коля Козлов - все мы уходили на службу в разные смены, так что толком и не общались... Но вот ведь что: у меня очень скоро закончились деньги, а до первой зарплаты ещё далеко. Ну, конечно, зубы на полку... Молчком. Чего ж я буду звонить о том, что есть нечего? Вдруг утром собираюсь на службу, смотрю: на тумбочке рубль лежит. Кто-то из ребят позаботился.

А потом в другой комнате жили втроём: я, Сельдеревич Миша (он впоследствии стал экспертом-криминалистом) и Зубринович Володя (потом он руководил ВОХРом). Всё у нас было общее: и одежда, и деньги. Знали, кто где хранил. Сунешь, бывало, руку себе в карман, а там вместо денег записка: “Женя, я взял. Будут - отдам”. Если кто-то получал из дома посылку - всё шло на общий стол.

Потом мы сбрасывались по 30 рублей и назначали “кормильца”. Он должен был на всех продукты закупать. Помню, Володя Зубринович любил сыр сулугуни. Вот он его накупит, чай заварит... Мы спрашиваем: “Когда горячее будет?” А он отвечает: “Чай тебе что, не горячее?..”

...Понятно, что идеальных времён не бывает. Вот и жильём нас снабжали неважнецки. На этой почве даже казус случился, о котором потом до-олго сотрудники калининградской милиции друг другу рассказывали.

“Дать ему квартиру!”

- Где-то в середине 70-х работали в Ленинградском РОВД два сержанта ППС. И у одного из них семья совсем разваливалась: жил он с женой и маленьким ребенком на съёмной квартире, зарабатывал мало, на службе пропадал днями и ночами - вот жена и собралась подавать на развод. Он, конечно, в расстроенных чувствах, пожаловался другу на судьбу свою тяжкую. А тот здорово умел подражать голосам начальника УВД генерала Щербакова и первого секретаря обкома КПСС Коновалова. И решил помочь другу.

Позвонил Анатолию Ивановичу Щербакову и голосом Коновалова строго спросил:

- Что же это у вас, товарищ начальник УВД, бардак?! Куда ваши замполиты смотрят?! Почему не проявляют свою коммунистическую чуткость? У молодого перспективного сотрудника семья распадается, а никому до этого дела нет.

Щербаков, естественно, берёт под козырек:

- Упущение с нашей стороны, товарищ первый секретарь... Исправим! Где работает, как фамилия? - и получает исчерпывающую информацию. И на ближайшем совещании, в свой черёд, осведомляется у начальника РОВД:

- Вы свой личный состав хорошо знаете? Интересуетесь бытом, семейной жизнью?

- Так точно, товарищ генерал, - бодро рапортует тот.

А Щербаков свирепеет:

- А вот как живёт сержант такой-то?

- Ничего живёт. На службу ходит. Жалоб не поступало.

- Жалоба... Мне... Поступала... На вас!!! У вас, понимаешь, достойный сотрудник по съёмным углам мыкается, у него семья из-за этого на грани развода, а вы... Дать ему квартиру! Это знаете, каким стимулом будет для всего личного состава?!

Сказано - сделано. В ближайшем доме (их тогда для сотрудников милиции строило милицейское СМУ) находят для парня квартиру, он вселяется, отмечает... А Щербаков звонит Коновалову:

- Николай Семёнович, ваша просьба выполнена. Квартиру сержанту милиции выделили.

- Какому сержанту милиции?!

- Ну, помните, вы мне звонили... на вид ставили...

- Я? Звонил?!

Ну, Щербаков, натурально, разговор сворачивает, не пускаясь в дальнейшие расспросы. А сам крепенько задумывается...

А тут и слухи по УВД поползли: “герои дня” от комментариев на радостях не удержались... Короче, уволили обоих. Но квартиру отбирать не стали.

“Не подходи, застрелю!”

- А вообще - случалось всякое. Про перестрелки я уже говорил. Сам-то я не стрелял. Слава богу, не приходилось - я имею в виду, по человеку прицельно. А вот в меня - стреляли. Один раз мы солдата задерживали, который удрал из Первомайского мотострелкового полка. Нашли его на дачном участке между Кальговкой и Чкаловском. Обнаружили, обложили со всех сторон, а он залёг за насыпью и начал отстреливаться. А в операции по задержанию участвовали и военные. И вот армейский генерал стал милицию в атаку поднимать: “Вперёд!”

Генерала послали: “Иди ты!.. Милицию - в атаку? Да он сам сдастся!” И точно - наслали на дезертира собак, они его за штаны потрепали... сдался.

А то однажды шёл я по своему участку. Поздний вечер, осень, фонари горят... Иду мимо гаражей на Римского-Корсакова. Слышу выстрел. Оглядываюсь: мужик стоит и в меня из охотничьего ружья целится. И ещё раз - бах! И бежать. Я - за ним. Но не догнал. Вернулся, нашёл газетные пыжи и понял, что он стрелял боевыми. Кто такой, чего стрелял - непонятно... Повезло, что не попал.

А вот в Светлом офицера милиции застрелили. Пьяный хозяин дома куролесил, палил из охотничьего ружья... Сотрудник милиции сунулся его обезоружить, тот вопит: “Не подходи, застрелю!” И как жахнет. Наповал.

Моего знакомого, Колю Козлова, убили на БАМе. Он поехал на комсомольскую “стройку века” по вербовке, на три года. Подзаработать хотел. Через год приехал в отпуск, рассказывал, что строят БАМ никакие не комсомольцы, а зэки. Добровольцев-то мало - с кайлом в вечную мерзлоту рельсы укладывать!..

А потом в общежитии, где жили зэки, перед каким-то праздником вышел скандал. Коля полез разнимать - его ножом и зарезали.

Там, на Дальнем Востоке, вообще своя специфика. Мой однокурсник по школе милиции попал по распределению в Якутию. Он писал, что участок его - как три Франции. А транспортное средство - олени или собачья упряжка. Изредка - поисковый вертолёт. Население вооружено до зубов, все ведь охотники, за триста метров белке в глаз лупят... Но - послушные. Если один якут сгоряча подстрелил другого, сами сообщают о преступлении в милицию; участковый выписывает виновному протокол о задержании - и тот самостоятельно добирается в отдел милиции за триста километров! Прибывает, докладывает: мол, я такой-то, задержан за то-то... Чудеса!

С ножом в спине

- А ещё у нас случай был - хоть в кино снимай.

Капитан милиции Худенко, из Центрального РОВД, выехал в Чкаловск по звонку, усмирять бытового хулигана. Ехал он на личном мотоцикле с коляской - и прихватил коллег Снегового и Раменева, которым в Чкаловске надо было разобраться с подозреваемым в совершении кражи из гаража. Все - и Худенко, и Снеговой, и Раменев - были безоружными, т.к. отправились на вызов после рабочего дня, собирались потом по домам и возвращаться в отдел, чтобы сдать оружие, не хотели.

И вот Снеговой и Раменев беседуют на улице с членами семьи подозреваемого, а Худенко - в квартире - составляет протокол на семейного дебошира. А хулиган вдруг хватает со стола нож и бьёт Худенко в спину. Тот - в крик, на улицу, заводит мотоцикл, С НОЖОМ в спине прыгает в седло и едет в больницу. А Снеговой и Раменев, обалдевшие, остаются. Ну, с голым пузом они на штыки не полезли, позвонили в отдел, вызвали наряд, а сами ждут под домом, чтобы не дать преступнику бежать.

Приезжает наряд, во главе с Шушаковым. Заходят в квартиру - а преступник сидит за столом, щи хлебает. Шушаков взводит курок, направляет ему пистолет прямо в лоб: “Если ты сейчас не встанешь, не подчинишься - застрелю. Ты убил нашего сотрудника”.

Тот перепугался до смерти. Он, видать, по пьяни уже и забыл, что сделал. Или подумал, что это ему померещилось. А Шушаков продолжает: “Спасти тебя может только чистосердечное признание... Нашему сотруднику сейчас делают операцию. Если он умрёт, я тебя лично застрелю”.

Мужик покорно сдался, во всём признался, чистосердечно покаялся... а потом всю ночь в камере трясся, как мартышка на Северном полюсе. И дежурного донимал вопросами: “А тот... ну... не умер?!” Очень горячо он молился за здравие Худенко.

Кстати, тому повезло: ранение оказалось неглубоким, через четыре дня уже из госпиталя выписали.

Брали только золото и деньги

- Все эти разговоры о том, что преступники-де - крутые ребята, - ерунда. Когда я попал на работу в “девятку” (колония строгого режима на Советском проспекте в Калининграде), то понял: нет там ни дружбы, ни понятий... Стучат друг на друга - аж зипуны развеваются, как бегут начальнику информацию сообщать. Их ведь за это поощряют. По тем временам чай, сигареты давали, звонок по телефону могли разрешить или дополнительную посылку, или внеочередное свидание.

Но любопытные личности там попадались.

Был такой Сергей Поневин из Москвы. Профессионал. Занимался разбоем.

Руководил организованной преступной группировкой, в которую, между прочим, входил капитан милиции из управления кадров МВД РФ (он всех участников ОПГ снабжал милицейскими удостоверениями) и таможенник из Шереметьево-II. (Он был наводчиком. В международном аэропорту мог проверить любой чемодан, зафиксировать паспортные данные, адреса... Но он “сидел на игле” - из-за него они, собственно, и погорели. После суда всех членов ОПГ разбросали по разным зонам. Видимо, чтобы они не сговорились насчёт побега.)

Сам Поневин, кстати, был из интеллигентной семьи. Мать преподавала английский в университете, отец был лётчиком-испытателем, погиб... Поневин гордился тем, что его банда ни у кого не брала вещи. Только золото и деньги, причём немалые. “Те, кого мы грабили, сами грабили народ”, - говорил он. И рассказывал “технологию”: если человек не сразу выдавал им золото и деньги, они вывозили жертву в лес, привязывали к дереву, говорили: “Сейчас мы тебя убьём. Золото твоё останется в сохранности, но тебя не будет...” И стреляли для убедительности под ноги.

Если жертва сразу же после этого не начинала говорить, разыгрывался небольшой спектакль. Одного из участников ОПГ привязывали к соседнему дереву под видом очередной жертвы. Стреляли в него холостыми патронами, он хватался за живот (а с обратной стороны рубашки был пришит шарик с кетчупом или краской - как в театре), стонал, скулил, “кровь” проступала на ткани яркими пятнами, “раненый” образцово-показательно агонизировал и обвисал на верёвках... После чего Сергей шёл к настоящей жертве и ласково так говорил: “Твоя очередь, дорогой...”

Желающих по-настоящему сыграть в “партизана на допросе” как-то вот больше не находилось.

Фокусник

- Чувствуя, что милиция уже напала на след, Поневин решил бежать за границу. И опробовал путь: оказался за кордоном в багажнике автомобиля скандинавского дипломата. Машина стояла в порту, готовая к погрузке на судно, Сергей забрался в багажник, почувствовал, как автомобиль подняли, потом опустили в трюм... И обратно вернулся в Россию таким же образом, в другом автомобиле. Хотел взять все ценности и удрать, но не успел. В итоге он получил ещё и за нелегальное пересечение границы (подельники сдали).

...Срок ему дали - 15 лет. Плюс иск на полтора миллиона рублей (это во времена, когда “Волга” стоила пятнадцать тысяч!). Но когда я познакомился с обвинительным заключением, то удивился: ущерб там был расписан тщательно, вплоть до лифчиков, трусов и прочего нижнего белья. “Ты же утверждал, что вы вещей не брали?” - спрашиваю.

“А мы и не брали, - отвечает Поневин. - Но не может ведь нормальный советский потерпевший написать, что мы у него 5 кг золота взяли?! Сразу возникнет вопрос: а у тебя-то откуда дровишки, родимый? Вот он трусами-носками и “добирает” до желаемой суммы”.

Поневин этот вообще был личностью исключительной. В колонии он организовал духовой оркестр, давал отчётные концерты для осужденных и администрации.

...Он знал огромное количество фокусов с картами и однажды во время концерта их продемонстрировал.

Прапорщики потом заманили его в надзоркомнату: “Давай, показывай, как ты это делаешь!” Он берёт колоду в руки (а карты не покупные - специальные, зэками рисованные)... айн-цвай-драй... и колода исчезла. Прапорщики рты разинули:

- Где карты?

- Нету.

- Объясняй! Мы же тебе только что дали!!!

- Испарились карты. Вот, обыскивайте...

Обыскали. И, правда, испарились.

Дали ещё одну колоду. Айн-цвай-драй... и этой нету!

- Где карты?!

Поневин только руками разводит:

- Подевались куда-то.

Обыскали его снова. С пристрастием. Дали третью колоду, встали вокруг него плотненько, смотрят, аж мигать забыли. Поневин швыряет колоду.

- Всё! Надоело! Что я вам, клоун?! Отпускайте или сажайте в ШИЗО!

Ну, в ШИЗО вроде бы не за что... Отпустили. Я его потом вызываю:

- Давай, Гудини, рассказывай...

Молчит. Или несёт чушь всякую: мол, понятия не имею, о чём вы, гражданин начальник... Ну, а мне интересно... Через какое-то время другой осуждённый рассказывает: он был тогда дневальным, тёрся в надзоркомнате. Поневин незаметно перебросил ему обе колоды, а тот спрятал. А когда прапорщики встали в кружок, ловить уже было нечего, вот Поневин и сделал вид, что ударился в амбицию...

Подпольные ювелиры

- У него и голова, и руки были уникальные. Он в “девятке” из разрозненных деталей (когда-то в колонии был цех, где осуждённые по договоренности с рижским радиозаводом “ВЭФ” паяли платы для радиоприёмников) сделал две радиостанции, чтобы контролировать “переброс”. Тогда чай, водка и т.д., и т.п. в колонию могли попасть только через забор. Одна радиостанция была у “подающей стороны”, другая - у “принимающей”. И осуществлялась полная “навигация”.

Поневин изготовил и мини-гальваническую машину. Хранил её в бытовке - а там предварительно соорудил тайник. Специально для этого сделал ремонт. Вот я и попросил своих “помощников” узнать, а чего ради он, собственно, старался.

...Мне показывают два болта на электрощите.

- Евгений Васильевич, замкните их металлической линейкой!

Замкнул. Щит “уехал” вбок, в стену, а следом “выехал” сейф, а в нём - кольца, серёжки... Медные.

Дело в том, что в “девятке” Поневин организовал целое подпольное производство. С помощью гальванической машины на медяшки наносилась позолота. Одного обручального кольца хватало на сто двадцать “золотых”. Так что прибыль у этого бизнеса была сумасшедшая!

Кроме того, на территории колонии было много технического серебра (зэки контакты срезали с электрооборудования и т.д., и т.п.). Поневин устроил целую мастер­скую по изготовлению ювелирных изделий. Среди осуждённых был ювелир. Для него в цеховой душевой (ею пользовалась только “элита”: начальники цехов, мастера) оборудовали бытовку в подлестничном помещении. Снаружи стена была облицована керамической плиткой. Только в одном месте между плитками была маленькая дырочка. Вставляешь в нее вязальную спицу. Замыкание. Щелчок. Открывается дверь...

Ювелир в этой мастерской так развернулся, что к нам из Ленин­града депеша пришла. “Караул! Разберитесь!” Наши зэки наводнили тамошний рынок “левым” золотом и серебром...

В общем, тех, кто на зоне, недооценивать нельзя. И нельзя обманывать. Иначе - последствия могут быть страшными.

О. НИКОЛАЕВА

(Продолжение следует)



Если вам понравилась эта статья, переведите нам любую сумму.



Номер карты "Сбербанка"  4817 7601 2243 5260.
Привязана к номеру            +7-900-567-5-888.

Или через Yandex.Money

236040, г. Калининград
ул. Черняховского, 17
(второй этаж)
тел. (4012) 991-210

‎+7-900-567-5-888.


Архив номеров
Архив номеров




Федеральные СМИ,
которые пишут
об Игоре Рудникове

Новая газета

THE NEW TIMES